Кавалергард [litres с оптимизированной обложкой]

Тимоня, кстати, числился с недавних пор как в русской гвардии, так и в гвардии Померанского, да и поместья имел в обеих странах… Правда, подданство было российским, ну да неважно. Верный денщик стал чем-то неотъемлемым для Рюгена и воспринимался, скорее, как член семьи.

Провел и другие армейские реформы – ввел нашивки со званиями и увеличил количество этих самых званий. Зачем? Так он прекрасно понимал психологию военных, которым требовалось какое-то подтверждение успешности. Вот и пришлось вводить такие звания, как подрядовой (только-только принял присягу, но ничего толком не умеет), рядовой второго класса, первого, старший рядовой… Та же самая история была с капральскими званиями, а сержантских ввел аж восемь… А были еще и нашивки за выслугу лет, за штыковые атаки, за… Много всего, в общем. Когда Игорь впервые поделился идеей со своей свитой, те пришли в восторг, а циничный Август Раковский выдал:

– Ты гений, сир. Теперь каждый вояка из тех, что разумом попроще, будет чувствовать карьерный рост – ведь при должном старании какая-нибудь висюлька на грудь или повышение в звании будут идти постоянно. На моральном состоянии войск это должно хорошо сказаться.

Так оно и вышло – реформа прошла торжественно, пышно, а сразу после нее – награждения. Награждали пафосно – в присутствии большого скопления зевак, на площадях городов. Да-да, награждения проходили в разных городах, чтобы те почувствовали свою сопричастность. Перечисление заслуг и достоинств награжденных, какие-то привилегии, полагающиеся к награде… Что военные, что гражданские были в восторге – зрелища здесь любили.

Наиболее восторженный образ мыслей был у недавних врагов – пехоты и артиллерии бывших владетелей Мекленбурга. После победы они практически автоматически влились в войско победителя. Не все – многие были завербованы насильно и даже не являлись гражданами Мекленбурга. Желающих Рюген безоговорочно отпускал, но добрая половина пехотинцев решила продолжить службу. А что? Условия службы он предлагал весьма неплохие, да и льготы играли свою роль. Тем более что к уничтоженным кавалеристам мекленбургских герцогств «трофейные» пехотинцы и ранее относились не слишком восторженно, а уж после того боя, когда юнкера убивали своих же пехотинцев… Жалости или обиды за «своих» не было.

А вот с мекленбургским дворянством вышло не очень. Во время сражения кавалерию вырубили почти начисто, и теперь Грифичу предстояло весьма неприятное дело – выселение вдов и сирот.