![Самодержавие на переломе. 1894 год в истории династии [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/6/0/0/8/samoderzhavie-na-perelome-1894-god-v-istorii-dinastii-litres-download.jpg)
Самодержавие на переломе. 1894 год в истории династии [litres]
- Автор: Андреев Дмитрий Александрович
- Серия: Труды исторического факультета МГУ #207
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-399-8
- Жанр: История
Электронная книга - «Самодержавие на переломе. 1894 год в истории династии [litres]». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Джунковский передал тот же самый разговор, снабдив его некоторыми подробностями, пропущенными Вельяминовым: «В половине второго вошел профессор Вельяминов. Государь взглянул на него и сказал: “А профессора уж от меня отказались?” – и, посмотрев на него пристально, прибавил: “Только вы не теряете надежды”. Вельяминов ответил, что положение не так плохо, что все профессора рядом и тоже не теряют надежды. Императрица тоже все успокаивала (то есть в изложении Джунковского разговор происходил не с глазу на глаз, а в присутствии Марии Федоровны. – Д. Л.). Тогда государь сказал: “Да ведь я знаю, что вы все по доброте говорите, а между тем все кончено» [101].
А вот по описанию вел. кн. Николая Михайловича, Вельяминов делал последнюю процедуру царю без посторонних: «Все, даже ближайшие, вышли». И далее мемуарист передал все ту же фразу Александра III, которую тот сказал врачу[102], – буквально слово в слово, как это воспроизведено у Вельяминова (что неудивительно, если принять во внимание, что врач в своих воспоминаниях неоднократно цитировал великого князя, хотя в данном конкретном случае именно он обладал истиной в последней инстанции, так как слова были обращены к нему и никого больше не было в комнате).
Каким бы ни было отношение Александра III к о. Иоанну Кронштадтскому прежде, нет никаких сомнений в том, что перед самой кончиной император стремился как можно чаще видеться с пастырем и причащаться у него, а не у своего духовника. И переломной в этом отношении стала годовщина спасения царской семьи во время катастрофы под Борками[103]. Вел. кн. Николай Михайлович, размышляя о таком изменении в отношении государя к знаменитому протоиерею, задавался вопросом: «Сделал ли царь это по собственному почину или нет?» И уверенно отвечал: «Я почти смело могу сказать, что нет». Мемуарист упорно усматривал причину изменения отношения Александра III к пастырю во влиянии со стороны вел. кн. Александры Иосифовны и ее дочери, королевы эллинов, этих «двух очень достойных личностей, но в этом случае немного потерявших самообладание», которые «добились так или иначе, чтобы царь призвал к себе отца Иоанна еще раз»[104].
Приведенное мнение, помимо своей оценочной однозначности и безапелляционности, которые свидетельствуют о, как минимум, сдержанном отношении мемуариста к о. Иоанну Кронштадтскому, важно еще и тем, что автор прямо указал: 17 октября император принял пастыря во второй раз, первый раз встреча состоялась в понедельник 10 октября, когда и была произнесена царем вежливо-сдержанная фраза: «Делайте, как знаете». А спустя всего лишь неделю – прямо противоположное отношение государя к протоиерею, которое зафиксировал даже явно не симпатизировавший последнему Николай Михайлович, который заметил, что 17 октября священник произвел на царя «очень хорошее впечатление»[105].
Еще более яркое в эмоциональном отношении предсмертное обращение Александра III к о. Иоанну Кронштадтскому записала в своем дневнике вел. кн. Ксения Александровна: «Вы святой человек, вы праведный, Господь вас любит и принимает все ваши молитвы, и весь русский народ вас боготворит». Дочь императора также подтвердила, что пастырь покинул умиравшего незадолго до его кончины по настоянию последнего: царь «попросил о. Иоанна отдохнуть и прийти позже»[106].
Столь подробный разбор частного вопроса об изменении отношения Александра III к о. Иоанну Кронштадтскому в Ливадии и детальное описание присутствия пастыря у одра умиравшего императора 20 октября важны для проблемы «политического завещания» в том смысле, что несколько разных людей зафиксировали слова государя в адрес протоиерея, но ни о каких других его высказываниях ничего не сообщили. То есть предположение о том, что напутствие старшему сыну могло быть дано за считанные часы и даже минуты до кончины – как вариант датировки «версии Ворреса», – не может считаться правдоподобным.
Чрезвычайно важная информация о первых часах после смерти Александра III содержится в дневнике вел. кн. Ксении Александровны. Когда тело государя перенесли с кресла, в котором он скончался, на кровать и к кровати подошла теперь уже вдовствующая императрица, с ней «вдруг сделался обморок». Мария Федоровна «стояла на коленях и вдруг упала, и ее страшно рвало». Государыню «подняли», «положили на кушетку в уборной», и ближайшие родственники «оставались у нее все время». Затем Мария Федоровна пришла в себя, но вскоре заснула и проспала до четверти десятого вечера[107]. То есть она не присутствовал при присяге, которая была принесена новому императору Николаю II в пятом часу пополудни во дворе возле дворцовой церкви[108].
101
Джунковский В. Ф. Указ. соч. С. 325.
102
Николай Михайлович, великий князь. Указ. соч. С. 24.
103
Не исключено, что и до 17 октября Александр III был все же расположен к кронштадтскому священнику. Такой вывод можно сделать на основании одного события, непосредственным свидетелем которого был Заварзин. Сразу после прибытия в Ливадию о. Иоанна его посетил командир 16-го Стрелкового полка в сопровождении мемуариста. Офицеры попросили о. Иоанна отслужить молебен о здравии императора в расположении их части. Во время разговора в комнату, где шла беседа (это было у настоятеля храма в Ливадии, ее хозяин находился тут же), вошел Победоносцев. Примечательно, что обер-прокурор расцеловался с кронштадтским пастырем, а местному священнику только пожал руку. Далее Победоносцев обратился к прибывшему в Ливадию о. Иоанну со словами: «Великая княгиня Александра Иосифовна пригласила вас приехать, чтобы помолиться у одра больного государя. Скажите, батюшка, выздоровеет ли государь?» О. Иоанн ответил обер-прокурору: «Неисповедимы пути Господни, и не мне, скромному иерею, знать Его святую волю». См.: Заварзин П. П. Указ. соч. С. 28–29. Вряд ли Победоносцев стал бы задавать о. Иоанну столь откровенный и деликатный вопрос при посторонних, а тем более столь демонстративно по-разному приветствовать обоих священников, если бы знал, что император не благоволит к кронштадтскому пастырю. Вельяминов процитировал фрагмент приведенного отрывка из воспоминаний великого князя и полностью согласился с ним: «очень ослабевший больной, потерявший уже свою волю, уступил настояниям» названных Николаем Михайловичем представительниц императорской фамилии, которые, в свою очередь, «достигли этого через императрицу, вероятно, глубоко веруя, что молитвы отца Иоанна могут привести к чуду». И далее врач развил эту мысль: «Говорили, что на этот раз отец Иоанн произвел на государя очень хорошее впечатление, но я не сомневаюсь, что бедный больной, исстрадавшийся и совершенно ослабевший, просто легко поддался внушению этого бесспорно умного и хитрого человека, обладавшего большим даром внушения не только больным, но и многим здоровым, но слабовольным и нестойким лицам; ему же, отцу Иоанну, его приближение к любимому народом царю в последние дни его жизни принесло неисчислимую пользу, до крайних пределов увеличив его популярность в народе». См.: Воспоминания И. А. Вельяминова об императоре Александре III. С. 305–306.
104
Николай Михайлович, великий князь. Указ. соч. С. 15–16.
105
Николай Михайлович, великий князь. Указ. соч. С. 16.
106
ГАРФ. Ф. 662. Оп. 1. Д. 7. Л. 130 об.
107
Там же. Л. 131–131 об.
108
Об этой присяге говорится в нескольких документах личного происхождения, а также в камер-фурьерском журнале. См.: РГИА. Ф. 516. Оп. 53/2048. Д. 15. Л. 532.