Мне больно, Олег!

Я дышу часто, как рыба, выброшенная на берег, потому что не получается вдохнуть полной грудью. Страшно.

– Молодец! – Хвалит он, и его поцелуй как награда. Горячий поцелуй. И наглые пальцы между ног, которые качают зажим на клиторе. И вот тут я вскрикиваю.

– Ну Ксюша… – расстраивается Олег. – Ну я же просил. Ладно. Потерпи еще. Всего три штучки осталось.

Он цепляет их опять на половые губы, на грудь, а последнюю держит как художник кисть, выбирая, куда направить.

– Высунь язык, – говорит Олег.

Это вообще не больно, в отличие от всего остального. Но ему почему-то нравится, как я лежу с высунутым языком с зажимом на нем.

Он любуется.

– Хорошая… – он гладит меня по голове.

Столько ласки. Столько боли. Я путаюсь, нравится мне или нет. Насмерть путаюсь.

– Хочешь, чтобы я тебя трахнул? – Говорит он.

Я не могу ничего сказать. Мой язык занят. Это неудобно, но я… киваю.

Потому что вдруг вспоминаю, зачем я тут. Мама, мама, если бы ты знала…

– Тогда придется потерпеть, – глаза его сверкают.

Он устраивается надо мной, между моих ног, опираясь на локти. Нависает сверху, не касаяь меня. Осторожно снимает прищепку с языка и накрывает мой рот своим.

Мой язык немного деревянный, опухший, еле шевелится, но он делает все сам.

А потом говорит:

– Держись, девочка моя. Держись.

Я воспринимаю его слова буквально и цепляюсь руками за перекладину.

И правильно делаю.

Он снова завладевает моим ртом, сплетает свой язык с моим и сдергивает прищепку с клитора. Я ору, но крик гасится его поцелуем.

Это больно! Это больно! Черт тебя дери! Слезы застилают глаза, я мычу сквозь его поцелуй, я хочу кричать, но только мычу. И в этот момент Олег шире разводит мои ноги и входит одним толчком. Так горячо и плавно, что мне кажется, что у меня идет кровь!

Но нет. И он это подтверждает:

– А ты мокрая, девочка моя. Чувствуешь, какая ты мокрая? Неужели ты не только сладкая, но и страстная…

Он снова накрывает мой рот, но я не успеваю приготовиться. С каждым толчком в мое тело, он срывает одну из прищепок, и я мычу, вою, извивают под ним, пытаясь уползти от этой пытки, а он жестко входит раз за разом, прикусывает мой язык и толкается внутрь до упора.

– Вот и все… – хрипит он, когда я, измотанная и мокрая от пота, тихонько скулю вместо криков. – Ты молодец, Ксюша, такая молодец. Посмотри на меня.

Я отворачиваюсь, но он поднимает мой подбородок, заставляя поймать его взгляд. И шипит от наслаждения, когда видит слезы в моих глазах. Его член прямо во мне наливается огнем, я чувствую это. Он трахает меня все быстрее и быстрее. Его пальцы выкручивают и так болезненные соски, и я стону под ним. А лобок трется об опухшие губы и воспаленный клитор, и это одновременно больно и чуть-чуть, совсем немного все же приятно. Где-то глубоко внутри.

Олег ускоряется, он что-то судорожно шепчет, проникая в мое тело и вдруг его глаза расширяются:

– Бля, гондоны… – выдыхает он, и в этот момент я чувствую, как внутри меня разливается огненная лава его спермы.