Мне больно, Олег!

Второй раз был, когда я в пятнадцать лет впервые напилась и пришла домой в три часа ночи. Точнее, меня почти принесли. Я же не знала своей нормы, не представляла, сколько могу выпить и потеряла где-то телефон. Она дождалась утра и моего жуткого похмелья и выдрала меня резиновыми прыгалками по ногам. Следы не сходили еще долго и было жуть как больно.

Гораздо больнее, чем сейчас от ударов Олега.

Хоть я и лежу перед ним обнаженная и беззащитная, привязанная к кровати и он мучает меня не с целью воспитания, а просто потому, что ему нравится. Мне должно быть страшнее, ведь мама меня любит, а Олег нет.

Но эта штука, похожа на ту, что используют в лошадном спорте, оказывается, страшная только на вид. Она может быть нежной, нежнее, чем руки. Олег управляется с ней виртуозно. До того ловко, что когда он дошел до моих сосков с прищепками на них, я долго не могла понять, что чувствую: боль или удовольствие. Какое-то странное смешение и того, и другого.

Так что я не пугалась его обещаний и даже темноты в глазах, сменившей огонь не пугалась. Лишь гадала, когда же он сменит все эти штуки на свой член, потому что я видела, что у него стоит как каменный. Но вместо этого Олег откладывает свою палочку и опускается на кровать рядом со мной. Как он целует меня, никто никогда не целовал! Что-то такое он делает со мной, что внутри скручивается горячий узел, а те места, которые были исхлестаны начинают гореть и требовать к себе внимания. Но вместо этого Олег высыпает на кровать еще несколько прищепок и говорит:

– Посмотри на меня.

Смотреть сложно, как будто на солнце, только наоборот. Мне кажется, в его зрачках прячется сама тьма. Покровительственная улыбка, сощуренные глаза и та темнота в глаза, куда мне так страшно упасть. Потому что там таится тот огонь, который вспыхивает каждый раз, как я вскрикиваю от боли.

Олег прошелся ладонями по всему моему телу. Ласково. Так ласково, как не трогал меня даже когда трахал в машине. Там он просто надел меня на свой член. Даже когда доводил до оргазма, он просто механически теребил меня, точно зная, что делать. И когда совал член в горло, это было грубо и жестко.

И вот теперь, когда я лежу перед ним раскрытая в ожидании самой страшной ночи в своей жизни, он вдруг нежно ласкает мою кожу. Склоняется, чтобы коснуться губами живота. Ведет подушечками пальцев по внутренней стороне бедра.

Слегка задевает прищепку на клиторе, и я вздрагиваю.

– Тихо, девочка моя… – говорит он со сладким предвкушением в голосе. – Тихо. Все будет хорошо.

Шершавые подушечки пальцев слегка царапают кожу вокруг сосков, когда он обводит их по кругу. Горячий напряженный член трется о мое бедро, но Олег будто не замечает этого. Он смотрит на меня с таким восхищением…

– Сейчас тебе будет еще немножко больно. Можешь вцепиться руками в изголовье. Вдохни и медленно выдыхай. Только не кричи, иначе придется найти кляп, а мне нравятся твои стоны, – говорит он.