Азовский гамбит [СИ]

— О, барон приперся, — узнал фон Гершова Анисим.

— Здравствуй, друг Кароль, — более радушно поприветствовал померанца хозяин дома. — Заходи, гостем будешь.

— Благодарю, — изобразил вежливый поклон начальник всех немецких наемников в русском царстве и, спешившись, поднялся к друзьям, — только гостить теперь недосуг.

— Случилось чего? — поинтересовался Пушкарев, и чтобы не упасть, схватился свободной рукой за перила.

— Вы что, пили? — принюхался фон Гершов.

— Так за встречу!

— О, майн гот, в городе творится, черт знает что, а вы пьянствовать!

— Да что случилось то?

— Бунт!

— Тьфу, немец проклятый, — с досадой пробормотал Анисим, — так хорошо сидели, а он все испортил!

Дальнейший путь Охотницкого полка проходил по воде. Течение, слава богу, было попутным, так что грести вчерашним татям было не тяжело. Иногда, впрочем, случались мели, и тогда барки приходилось разгружать и тянуть бечевой, но чем ниже они спускались, тем шире и полноводнее становилась река, и тем меньше хлопот было у новоиспеченных царских ратников.

Еще меньше их оказалось у полкового лекаря пана Попела. Его возок, единственный к слову из всего обоза отправившийся дальше, был погружен на самую широкую барку или как его еще называли — струг. В нем находились присланные из аптекарского приказа снадобья, а под ним само собой устроилось спальное место для эскулапа и его нежданного помощника.

Этот странноватый парень взял на себя большую часть хозяйственных забот, впрочем, Вацлав и не подумал ему препятствовать. Убедившись, что его спутник с привычной ловкостью и сноровкой управляется со всеми делами, молодой человек предпочел заняться своими, а именно самообразованием. Целыми днями напролет, а иногда и ночами, он проводил за чтением медицинского трактата, посвященного полевой хирургии, который он так удачно раздобыл в Мекленбурге.

Не жалея ни себя, ни времени, при надобности и немилосердно коптящих и потрескивающих сальных свечей, Вацек вгрызался в тяжелый, написанный на латыни текст. Голова пухла от терминов. А хотелось запомнить сразу и всё. Благо на память он никогда не жаловался, что и помогало прежде в учебе. Там, где другие часами корпели над фолиантами и зубрили наизусть, ему хватало пару раз прочесть, чтобы наутро без запинки отвечать самым строгим экзаменаторам.

Жаль только с медициной прием, отлично помогавший при освоении «артес формалес» и «артес реалес»[19], срабатывал не всегда. Ведь мало запомнить слова, надо еще разобраться, чтобы верно поставить диагноз, ведь иначе невозможно будет ответить на три проклятых вопроса: как, когда и чем лечить? Тут без практики и вдумчивого разбирательства делать нечего.

Самозваному доктору, в который раз припомнился тот день прошлой осени, который и определил его дальнейшую стезю и судьбу.