Уэллс. Горький ветер [litres]

Вот и последний этаж. Стросс на ходу стал снимать с себя пальто, на ступеньки полетели очки и шарф, он завозился с брюками и перед дверью на чердак они полетели вслед за остальной одеждой. Чарльз таял прямо на глазах, растворялся в окружающем урбанистическом пейзаже.

– Отвлеки тварь! – приказал он.

И револьвер, единственное, что еще оставалось видимым из его гардероба, перелетел мне в руки.

В следующее мгновение чердачная дверь сама по себе открылась. Я бросился в дверной проем. На чердаке не было ничего примечательного, кроме крыс, что разбегались из-под ног. Я миновал чердак и выбрался на крышу. Здесь я сразу увидел оборотня. Он стоял на краю и тяжело дышал. Могучая грудина медведя вздымалась и опадала. Глаза блестели от ярости, он решал, куда ему бежать дальше, и понимал, что оказался загнанным в ловушку. И тут увидел меня.

Еще мгновение назад он мечтал только о побеге, а теперь у него появилась четкая осязаемая цель. Медведь весь подобрался, шерсть на его шкуре вздыбилась, словно наэлектризованная, он опустился на все четыре лапы, присел, готовясь к прыжку. Я нацелил на него оба револьвера – свой и Чарльза Стросса, – руки у меня, признаться честно, дрожали, нервы были оголены, сердце выпрыгивало из груди, еще чуть-чуть – и могло случиться короткое замыкание. Я понимал, что пули не остановят эту махину. И если она доберется до меня, то разорвет в клочья. Никто не прикроет мне спину. Никто не спасет в последнюю минуту. Некому спасать. Даже человек-невидимка куда-то запропастился, хотя давно должен был вступить в игру.

Медведь бросился на меня. Я выстрелил из обоих стволов. Кажется, попал, но пули не оказали должного эффекта на оборотня. Какая глупость – ходить на охоту на перевертыша без соответствующего оружия. Я видел несущуюся махину хищника, понимал, что, быть может, это мои последние секунды на земле, успел даже пожалеть о том, что так бездарно потратил жизнь, а мог бы принести пользу миру, как что-то ударило медведя в бок.

Словно локомотив протаранил оборотня. Он отлетел к краю крыши, кувыркаясь в воздухе, приземлился на лапы, и тут же ударил наотмашь воздух, словно разгонял стаю невидимых шершней. Он яростно дышал, крутил мордой из стороны в сторону, но не видел противника. Это выводило его из себя. Я почувствовал неземное бешенство, овладевающее оборотнем. Он встал на задние лапы и зарычал. В то же мгновение что-то невидимое ударило его в грудь, и он опрокинулся на спину. В падении попытался ударить врага, но не видел его, и лапа вновь разорвала пустоту.