Уэллс. Горький ветер [litres]

Гэрберт взял хронометр, открыл крышку, сдвинул верхнюю планку и нажал на кнопку.

Я уже много раз видел, как он ускоряет темп жизни, но никак не мог к этому привыкнуть. Человеческая фигура размазалась в цветовое пятно, стремительно перемещаясь между рабочим столом, химическим столом с перегонным кубом, колбами и банками с препаратами и книжным стеллажом.

Больше мне здесь делать было нечего. Я отправился на встречу с Чарльзом Строссом, предполагая застать его на квартире на Павилион-роуд, но дома его не оказалось. Квартирная хозяйка, сухонькая старушка с курчавыми седыми волосами, сказала, что он уже уехал на службу, и я отправился на набережную Виктории.

Большое здание из красного кирпича с белыми полосами бросалось в глаза издалека. Мимо него бежали двухэтажные красные трамваи, проносились конные экипажи и чихающие дымом автомобили. Я завернул к Скотленд-Ярду, остановился по требованию констебля, опустил стекло и доложил, что следую на встречу со старшим инспектором Чарльзом Строссом. Констебль указал, где припарковать машину и куда идти. Я поблагодарил его и последовал совету. Оставив машину на служебной парковке, я отправился к центральному входу. Милая дама в главной приемной выслушала меня, пролистала журнал регистрации и сообщила, что старший инспектор Чарльз Стросс прибыл на работу и почти сразу же уехал по служебной необходимости. Это мне ни о чем не говорило. Я заявил, что господина Стросса я тоже ищу по служебной необходимости, поэтому очень хотелось бы немедленно с ним встретиться. Дама улыбнулась, наклонилась над стойкой, так что мне открылся вид на ее пышный бюст, выглянувший из не по-уставному застегнутой блузки, и посоветовала поискать его в пабе «Диккенс». Он находился в двух кварталах от службы. Там любят зависать полицейские до и после, а иногда и во время работы. Некоторые там и работают, если им позволяет служебное положение. Я поблагодарил ее и вышел на улицу.

Паб «Диккенс» – типичное лондонское питейное заведение с высокими окнами, черными рамами, обрамленными красным кирпичом. Внутри было тепло, уютно и вкусно пахло жареным хлебом и пивом. Чарльза я увидел издалека. Его портрет мне был знаком по фотокарточкам, которые показывал Уэллс. Он сидел за столом, укутанный в темно-серый плащ. На руках кожаные перчатки, на голове котелок, глаза скрывали черные очки, выглядевшие нелепо в помещении, шею опутывал плотный шарф. Стросс, казавшийся чужеродным в этом светлом радостном месте, сразу бросался в глаза, но на него никто не обращал внимания. Люди давно привыкли к чудакам, которыми полнился Лондон, только гости города удивлялись нелепостям и причудливостям горожан и глазели. К счастью, в «Диккенсе» их не было.