Россия – Крым – Украина. Опыт взаимоотношений в годы революции и Гражданской войны [litres]

После обращения П.П. Скоропадского к германскому послу, барону А. фон Мумму, в котором обосновывалась необходимость принадлежности Крыма к Украине с политической, экономической и военно-стратегической точек зрения, такие же аргументы были изложены в послании Министерства иностранных дел австро-венгерскому послу И. Форгачу. В подписанной министром Д.И. Дорошенко ноте, кроме отмеченного, снова упоминался и этнографический принцип и указывалось на содержавшиеся в Третьем Универсале Центральной Рады недостатки и упущения в плане неполноты очерченных границ Украины. Предлагалось исправить упущения включением Крыма в состав Украинской Державы на автономных основаниях[150].

Д. Дорошенко считал, что Украина никак не может отказаться от идеи присоединения Крыма, ибо с точки зрения политических причин не хотела «иметь под рукой какой-то Пьемонт для будущей единой – неделимой России, стратегических – не могла оставить в чужих руках Севастополь, как базу для украинского флота и ключ к господству на Черном море, наконец, были причины чисто этнические – высокий процент украинского населения в Крыму. Уже не упоминаю о тесных экономических взаимоотношениях Крыма с Украиной, без продуктов которой он не мог выжить»[151].

Однако подлинные политические хозяева на полуострове – оккупанты – не спешили реагировать на дипломатические демарши украинской стороны. Может быть, для них самих не все сразу и определенно выкристаллизовалось относительно крымской проблемы. Современные отечественные и зарубежные исследователи считают, что планы Пангерманского союза, иных экспансионистских германских кругов о создании мирового рейха, достижении мирового господства, органически включавшего бы в себя и благодатную во многих отношениях Украину[152], не вылились в официально оформленную государственную военную стратегию в 1914–1918 гг. Не была сколько-нибудь просчитанной перспектива прихода и пребывания в Украине немецких вооруженных сил, т. е. «восточная политика», даже после Брестского мира. Действовать приходилось ситуативно, прибегая почти исключительно к решениям и мерам тактического характера[153].

Хотя в подтверждение приводятся не конкретные документы, а утверждения «от обратного» – об отсутствии соответствующих доктрин, постановлений, приказов и т. п., по совокупности фактов, сведений о реальном развитии событий можно допустить известную правомерность подобных заключений. Тогда они с еще большей логичностью могут относиться к пониманию и оценке Германией проблемы Крыма, притягательно вставшей, судя по всему, уже в процессе военной кампании по оккупации Украины, когда полуостров оказывался фактически отрезанным от РСФСР. Как говорится, «аппетит приходит во время еды», и желание завладеть «лакомым кусочком» пересиливало даже перспективу конфликта на основе несоблюдения подписанного с Советской Россией соглашения.