Под сенью пророчества

Они переглянулись, и Милна посмотрела на нее с отчаянной надеждой во взоре:

- Лия, а ты магией лечить уже можешь? Хоть немного?

- Иногда получается, только оно само приходит, а что?

Ответил ей Фалон:

- Наш сын, Нард... Он канатоходец, а перед последним выступлением один доброхот решил, что канат плохо натянут, и подправил его. И канат лопнул, когда Нард начал свой номер... Теперь наш мальчик лежит и не встает, и не хочет ни с кем разговаривать...

- Я попробую, но не могу ничего обещать, - смущенно ответила Лиасса, - если Боги будут милосердны...

- Лийка, рот закрой, а то ворона влетит! - веселый голос Сирана заставил ее встряхнуться.

Воистину, Боги были к ней добры в тот вечер, когда фургоны циркачей остановились на тракте! Кто знает, что было бы, продолжай она свой одинокий путь? Возможно, замерзла бы на обочине - пусть не в тот день, а через неделю... А так... Труппа Фалона приняла ее в свои ряды, а уж после того, как ей действительно удалось вылечить Нарда, она стала для них своей. Хотя Лиассе так и не удалось толком выучиться ничему из того, что умели артисты труппы, давалось ей неплохо лишь жонглирование да танцы, что показывала Ясмина. Именно загадочная торнейка и посоветовала девушке никому не называть полного имени, а когда Лиасса спросила 'почему', лишь загадочно улыбнулась:

- Так надо, доверься Богине.

Ясмина верила только в Маэру - Богиню Судьбы, но верила истово. Когда же Лиасса попросила погадать ей, черноволосая красавица лишь покачала головой:

- Твоя судьба тревожна и странна, и я не могу проследить нить. Ты важна, но я не знаю, почему, вижу лишь, что ты должна выбрать свой путь сама.

За эти четыре месяца ей довелось многое увидеть, дороги циркачей извилисты... Они давали представления в маленьких деревушках и на площадях городов, на наспех сколоченных деревянных подмостках под открытым небом и в замках аристократов. Горящие жадным любопытством глаза простого народа и полупрезрительные, полузаинтересованные взгляды дворян, щедрость и жадность, сияющие лица детей и насмешки стражи, запрещавшей "проклятым Богами скоморохам" останавливаться в черте города... Хлеб бродячих артистов оказался горек, и Лиасса - или Лия, как она приучилась себя называть - все время удивлялась, как им удается сохранить бодрость духа... Сама она помогала им устанавливать подмостки и иногда участвовала в представлениях, шила и готовила, но самое главное - лечила их после выступлений на пронизывающем ледяном ветру. Хоть они и двигались на юг, зима постепенно вступала в свои права и становилось все холоднее...

И вот они наконец добрались, хотя спешить ей было некуда: как сказал Фалон, экзамены в Школу начнутся только летом. Полгода... Когда Лиасса бежала из дома, только начиналась осень, а сейчас шел к концу первый месяц весны. Наверное, там только начал стаивать снег, а здесь уже поля и луга зазеленели молодой травкой, а земля просохла. Труппа Фалона не случайно оказалась у врат столицы именно сейчас: через несколько дней начинались празднества по случаю тысячелетия правящей династии, и в Эрант стекалось множество циркачей, комедиантов и менестрелей: город ждало грандиозное празднество.