Колокол в колодце. Пьяный дождь

Когда он произнес эти слова, в памяти у меня вдруг удивительно отчетливо всплыла одна сценка, которая произошла давным-давно…

Это произошло на площади Лехел под вечер, в начале лета. Ларьки уже были закрыты. В воздухе витал прелый запах гниющих капустных листьев. Я стоял в трусиках, босой и с вожделением взирал на ребят, гоняющих тряпичный мяч. Не знаю, какой по счету вечер стоял вот так, горя желанием играть в команде мальчишек с площади Лехел. Команда славилась на весь Андялфёльд. В нее-то я и мечтал попасть… Но осуществить заветную мечту было не так-то просто.

Я стоял и глазел на ребят. С каждым днем я становился все смелее и подходил к играющим на несколько шагов ближе. Но мальчишки даже не замечали меня. Или притворялись, что не замечают.

И вот в тот раз, под вечер, я вдруг отважился. Когда мяч от одного из игроков покатился в мою сторону, я рванулся ему навстречу и отпасовал назад. Игра тут же остановилась. Капитан команды, вожак всей оравы мальчишек Фери Видакович, широкоплечий парень, постарше остальных, подошел ко мне. Сначала я хотел убежать от него, но все же поборол страх. Очень уж хотелось попасть в команду.

Капитан остановился передо мной, широко расставив ноги, и гаркнул:

— Как ты посмел ударить по мячу?

— Я тоже хочу играть с вами.

— Ты сначала представься как положено!

Он сказал это подозрительно дружелюбно. Потом вдруг резко замахнулся, словно хотел залепить мне пощечину. Но не ударил: внезапно опустив руку, он провел ею у себя под носом, будто расправлял несуществующие усы. Он повторил это раза три или четыре, и каждый раз я отскакивал от него. Так он потешался надо мной. Мальчишки из команды окружили нас и хохотали. Потом, когда я перестал отскакивать, он залепил-таки мне звонкую оплеуху.

Мы сцепились и принялись дубасить друг друга. Фери был гораздо сильнее меня. Он уже работал подручным у мясника здесь же, в ларьке на площади. Мальчишки с ужасом и в то же время с восхищением рассказывали, что он ест сырое мясо… Оттого и силы у него хоть отбавляй. Разумеется, он дубасил меня, но я не сдавался — тоже наносил удары, отбивался. А когда он наконец, отпустил меня, я не плакал, ибо знал, что взбучка — одно из «приемных испытаний». Нечто вроде «обмена букетами цветов».

Весь в синяках, с кровоточащим носом, я стоял и смотрел, как продолжают играть ребята. И вдруг Фери, тот самый Фери Видакович, атаман, капитан команды, отпасовал мне мяч.

— Ударь, — сказал он мне благосклонно. — Но только тоже пасуй, дружище!