Зарубежная литература средних веков. Хрестоматия
- Автор: литература Коллектив авторов -- Европейская старинная
- Год: 2004
- Язык: русский
- Жанр: Европейская старинная литература
Электронная книга - «Зарубежная литература средних веков. Хрестоматия». Краткое содержание книги:
Хрестоматия, составленная и изданная в 1953 г. выдающимся ученым и педагогом Б.И. Пуришевым (1903—1989) и значительно обновленная и расширенная во втором издании (1974—1975), остается лучшим учебным изданием такого рода. В книге собраны произведения и фрагменты, позволяющие отчетливо представить пути развития средневековой литературы на протяжении целого тысячелетия, ее направления (рыцарская, клерикальная, городская литература), жанры (от грандиозных произведений героического эпоса до системы лирических жанров, средневековой драматургии). В хрестоматии раскрывается становление фигуры автора в литературном процессе от безымянных сочинителей раннего средневековья до Данте, Чосера и Вийона.
Новое издание хрестоматии, подготовленное проф. В.А. Луковым, соответствует Государственному образовательному стандарту и учебной программе по истории зарубежной литературы средних веков для педагогических вузов.
Для студентов филологических и исторических факультетов вузов, учащихся лицеев, гимназий, колледжей гуманитарного профиля.
Новое издание хрестоматии, подготовленное проф. В.А. Луковым, соответствует Государственному образовательному стандарту и учебной программе по истории зарубежной литературы средних веков для педагогических вузов.
Для студентов филологических и исторических факультетов вузов, учащихся лицеев, гимназий, колледжей гуманитарного профиля.
Перейти на страницу:
19 Вниди мне в грудь, чтоб пелось до захлеба,
Как если б Марсий[631] возжаждал победы,
Тот, чья из кожи вырвана утроба.
22 Божественная доблесть! О всеведый!
Явив мне тени царства пресвятого,
Проясни образ, в мою память вшедый,
25 И стану я под сению лавровой —
Приять венец твой, коего заслужит
Тобой о вечном внушенное слово.
28 Редко срывают — так, что сердце тужит, —
Сей лист к триумфу кесаря ль, поэта;
Редко чью славой голову он кружит.
31 И бог дельфийский улыбкой привета
Почтил бы тех, кто прельстился листами
Пенейскими[632] и алчет их, как света.
34 Из малой искры возгорится пламя:
Вслед мне, быть может, к отзывчивой Кирре[633]
Мольбы взнесутся лучшими гласами.
37 Смертным грядет из разных точек в мире
Его светильник; но льзя лишь одною
С тремя крестами слить круга четыре
40 В лучшем стремленьи с лучшей звездою —
Тогда яснее печать в мирском воске
Отобразится силой неземною[634].
43 Свет мягкий утра — к нам, а сумрак жесткий
От нас текли по разным полушарьям;
Нам близ той точки[635] дня сверкали блестки;
46 В солнце, на кое зреть возбранно тварям,
Взор Беатриче вонзила: так глянуть
И орлу оком не под силу царьим.
49 Как луч, рожденный от другого, прянуть
В выси готовый, страннику подобный,
Коего вспять о доме тянет память,
52 Так взгляд мой, ею возжечься способный
Стремленьем к солнцу, туда же вперился —
Не по-людски, но как в стране загробной.
55 Кто в запредельных краях очутился,
Тот может больше и зрит ясновзорней,
Как человек, что в бозе приютился.
58 Был оком в выси недолго я горней,
Видел лишь искры, вспыхнувшие в зное,
Будто железо раскалилось в горне.
61 Мне показалось, день взъярчился вдвое,
Как если б въяве возжег Всемогущий
В далеком небе вдруг солнце другое.
64 И Беатриче взор, меня влекущий,
Слала туда, где вечные чертоги;
Я ж — к ней, отведши взгляд от выси жгущей.
67 Мои целил свет ее глаз ожоги,
И я как Главк[636] был, отведавший травки,
После чего с ним власть делили боги.
70 Этой к людскому высшего прибавки
Не рассказать, но довольно примера —
Всего того, что известно о Главке.
73 Была ли в то, что стал я духом, вера
И было ль так — то лишь тебе открыто,
Любовь, чьей волей явлена мне сфера[637]
76 Благого неба: с вечною орбитой
Звездовращенья ты меня опознала,
С твоей гармоньей миров неизбытой.
79 А в небе солнце пламенисто-ало
Дождило светом, и его потоки
В его озера лились небывало.
82 И звон внезапный, и размах широкий
Лучей — все внове было, жгло, томило
Жаждой проникнуть сих чудес в истоки.
85 Та, кому внятно все, что со мной было,
Не дожидаясь моего вопроса,
В успокоенье мне уста открыла
88 И начала: «Чтоб видеть дальше носа,
Ты с вображеньем расстанься неверным,
Его навек как помеху отброся.
91 Не на земле ты, как думал, но к сферным
Пределам мчишься стремительней молний,
Встречь им летящий простором безмерным».
94 И я сомненья откинул, довольный,
Ее короткой радуясь улыбке,
Но тут же, новых недомыслий полный,
97 Сказал: «В былые не впаду ошибки;
Дивит другое: легче ль мое тело,
Чем сей эфир и пламенный и зыбкий?»
100 Она вздохнула и так посмотрела,
Как смотрит матерь, сострадая сыну,
Что захворал и бредит то и дело,
103 И начала: «Все, на что взор ни кину,
В закономерном зиждется порядке:
В нем мир приемлет божеску личину.
106 В нем обретают вечных сил зачатки
Высшие твари[638], коим в постиженьи
Строя сего быть не должно нехватки.
И он[639], о коем мое наставленье,
Един для всех, будь кто ближе, кто дале
От Первосути, воздвигшей строенье.
112 Плывут они все — туда ли, сюда ли —
В обширном море бытия и шумном,
Ведет инстинкт их, данный им вначале.
115 Пламя вздымает он! — к пределам лунным;
Землю в единый он! — комок сцепляет;
Сердец шлет трепет он! — тварям разумным.
вернуться
631
Марсий — сатир, соперник Аполлона в музыке, с которого последний, победив его, содрал кожу.
вернуться
632
Бог дельфийский — Аполлон, листы пенейские — лавровые.
вернуться
633
Кирра — вторая вершина Парнаса (где Аполлон).
вернуться
634
Смысл: «Из разных точек» горизонта в разные времена года поднимается «светильник» мира — Солнце и лишь весною круги горизонта, зодиака и экватора пересекаются кругом равноденствия, так что «четыре круга» образуют при этом «три креста». Воздействие светил на землю в это время наиболее благоприятно — Солнце сочетается с «лучшею звездою» (из созвездия Овна), и «в мирском воске» человеческой жизни четче запечатлевается оттиск божества.
вернуться
635
«Близ той точки» горизонта, о которой шла речь в предшествующих стихах.
вернуться
636
Главк — рыбак, «отведавший волшебной травки», после чего стал морским божеством.
вернуться
637
Здесь Данте отождествляет божественное начало, движущее мир, с любовью.
вернуться
638
«Высшие твари» — ангелы и люди.
вернуться
639
«Он» — порядок мироустройства.
Перейти на страницу: