Зарубежная литература средних веков. Хрестоматия
- Автор: литература Коллектив авторов -- Европейская старинная
- Год: 2004
- Язык: русский
- Жанр: Европейская старинная литература
Электронная книга - «Зарубежная литература средних веков. Хрестоматия». Краткое содержание книги:
Хрестоматия, составленная и изданная в 1953 г. выдающимся ученым и педагогом Б.И. Пуришевым (1903—1989) и значительно обновленная и расширенная во втором издании (1974—1975), остается лучшим учебным изданием такого рода. В книге собраны произведения и фрагменты, позволяющие отчетливо представить пути развития средневековой литературы на протяжении целого тысячелетия, ее направления (рыцарская, клерикальная, городская литература), жанры (от грандиозных произведений героического эпоса до системы лирических жанров, средневековой драматургии). В хрестоматии раскрывается становление фигуры автора в литературном процессе от безымянных сочинителей раннего средневековья до Данте, Чосера и Вийона.
Новое издание хрестоматии, подготовленное проф. В.А. Луковым, соответствует Государственному образовательному стандарту и учебной программе по истории зарубежной литературы средних веков для педагогических вузов.
Для студентов филологических и исторических факультетов вузов, учащихся лицеев, гимназий, колледжей гуманитарного профиля.
Новое издание хрестоматии, подготовленное проф. В.А. Луковым, соответствует Государственному образовательному стандарту и учебной программе по истории зарубежной литературы средних веков для педагогических вузов.
Для студентов филологических и исторических факультетов вузов, учащихся лицеев, гимназий, колледжей гуманитарного профиля.
Перейти на страницу:
ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
1 Для лучших волн я днесь подъемлю парус
Над скорым в беге челном разуменья,
Оставив воды, коим имя — ярость[618];
4 Второго царства[619] я пою селенья,
Откуда горний мир благих небес не
Заказан душам после очищенья.
13 Сапфирной сини сладостная сила,
Восточной неги чище и нежнее,
Снова мне очи светом упоила, —
16 Кругозор первый тем предстал светлее,
Что выскользнул я из мертвого чада,
Висшего тяжко, как ярмо на шее.
19 Звезда любви, снов утренних отрада,
Так осияла, смеясь, край востока,
Что Рыб затмила, планета их ряда[620].
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
115 Брезжил рассвет средь мрака негустого —
Угадывался в отдаленьи смутном
Призрачный проблеск трепета морского.
118 Мы одиноко шли в поле безлюдном,
Торя стезю сквозь чуть видные скосы, —
Как бы на прежнем пути многотрудном...
121 И подошли мы к той черте, где росы
Борются с солнцем, где в местах тенистых
Пучки кропимых трав седо-белесы;
124 Склонив ладони к травам, капель чистых
Набрал учитель в горсти, я ж подставил
Ему ланиты, все в слезах ручьистых,
127 И он омыв их, навсегда избавил
Мой лик от адской копоти, столь темной,
Что мнилось мне — он у меня заржавел...
130 И вот пред нами океан огромный:
Отсюда нет для приплывших возврата —
И бегут волны чредой неуемной...
ПЕСНЬ ТРИДЦАТАЯ
28 В мельканье лилий, как в облаке белом,
Явленном в блеске ангельского пира,
Очам виденье моим возъяснело, —
31 В венке олив, под светлейшей эфира
Фатою — донна[621]; плащ на ней зеленый,
Живое пламя — алая порфира.
34 И дух мой, ею некогда плененный,
Хоть и прошло то далекое время,
Когда пред нею трепетал, влюбленный,
37 Но — разуменьем (не посредством зренья)
Сокрытой силы, от нее исшедшей,
Любви старинной вновь почуял бремя.
40 Когда ж и взором, наконец, прозревший,
Познал ту силу, что меня пронзила
Впервые в детстве доблестию цветшей,
43 Я глянул влево — дрожь меня нудила,
Словно ребенка, что к родимой маме
Бежит в испуге, чтобы защитила,
46 Сказать Вергилью о сердечной драме:
Мол, «кровь мою в сей миг неизреченный
Дотла сжигает прежней страсти пламя»;
49 Но тут Вергилий покинул мгновенно
Меня, Вергилий, отец мой сладчайший,
Вергилий, мне во спасенье явленный.
52 В садах, запретных праматери нашей,
Чиста роса, но черных слез лиется
Из глаз померкших моих ток горчайший.
55 «Данте, Вергилий больше не вернется,
Но не рыдай, но не рыдай напрасно:
Рыдать тебе от иного придется».
58 Как адмирал, чье слово в миг опасный
Звучит, эскадру призывая к бою,
И над волнами крепнет голос властный,
61 На колеснице, слева, за рекою,
Та, от кого я слышал свое имя
(Начертанное поневоле мною),
64 Стояла; донна средь ангелов, с ними
Слитая раньше в общем ликованье,
В меня вперялась очами своими.
67 Под покрывалом ее очертанья
Смутны: листвою Минервы[622] повито
Чело — тут тщетным было б созерцанье.
70 По-королевски сдержанно-сердито,
Чтоб весь свой гнев не вылить в гневном кличе,
Так продолжала, оставаясь скрытой:
73 «Вглядись в меня! То я, то Беатриче.
Но как взобрался ты на эти горы,
В обитель счастья, знанья и величья?»
76 К водам потока я потупил взоры,
Но лишь увидел свое отраженье,
К траве отвел их, не стерпев позора.
79 Как мать, что сына бранит в раздраженье,
Так и она, — и горьким мне казался
Привкус любви в столь жестком изъявленье.
82 Она умолкла. Тотчас хор раздался
Ангелов: «In te, Domine speravi».
На звуках pedes meos[623] он прервался.
85 Подобен снежной, в лед застывшей лаве
В горах лесистых Италии — в пору,
Когда несется Борей по дубраве,
вернуться
618
Воды, коим имя — ярость: Ад.
вернуться
619
Второе царство — Чистилище.
вернуться
620
Венера (звезда любви) затмила созвездие Рыб, в котором находилась.
вернуться
621
Беатриче.
вернуться
622
Листва Минервы — оливы.
вернуться
623
Ангелы поют псалом: «На тебя, Господи, уповаю»; «Ноги мои...».
Перейти на страницу: