Колокол в колодце. Пьяный дождь
- Автор: Дарваш Йожеф
- Год: 1975
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Белорд Янович Гейгер
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Колокол в колодце. Пьяный дождь». Краткое содержание книги:
— Куци-куци-куци, — подзывал малыш поросенка, но тот бежал от него пуще прежнего. От досады мальчик заплакал, по щекам его ручьем потекли слезы.
И мне в этой дикой оргии смерти и разрушения было больно смотреть на слезы ребенка. Я вспомнил свое детство. Отец мой был родом из деревни. А когда мы жили на рабочей окраине столицы, в Триполисе, он часто говорил мне, что как-нибудь мы выроем в песчаных дюнах скрытый закуток, поймаем и посадим туда поросенка. Выкормим его, вырастим, а когда он станет большим, заколем и устроим пир горой. Но мечтам нашим так и не суждено было сбыться… И вот теперь поросенок передо мной, но я не смог его поймать. Ведь за ним уже бегал не мальчик, закутанный в платок, а я сам… Перепрыгивая через трупы, я гонялся за поросенком. Я задался целью во что бы то ни стало поймать его. Кому же, как не мне, сделать это?
Но тут я рухнул на грязный окровавленный снег.
— Ты болен, братец, — сказал мне Боронкаи, помогая встать на ноги. — Тебе полежать бы надо. Есть хоть где прилечь? А то, может, у нас?
Но идти к нему мне не хотелось.
Мы решили сходить еще в гетто.
На улице Казинци, на небольшой площадке перед купальней, отгороженной от мостовой решеткой, штабелем были сложены сотни обнаженных трупов. Высохшие — одна кожа да кости — трупы детей, женщин, мужчин. Приносили все новых и новых. Живые с безумными глазами тащили за собой тележки и складывали трупы на верх штабеля. Чуть поодаль стояли бородатые мужчины и громко причитали. Один из них воющим, наводящим ужас голосом произносил то речитативом, то нараспев какие-то псалмы. К нему присоединились остальные, и вот уже причитал целый хор… В этом заунывном причитании сконцентрировались тысячелетние мытарства и печаль многострадального народа. Но не стенания хора были самым тяжелым, а звучащий в одиночку речитатив. Казалось, что старый еврей, в шляпе, с бородой и пейсами, до ужаса беспристрастно, просто излагает какие-то факты и этой монотонной речи нет конца…
О чем говорил он? О жизни, о смерти, а может, о роковой судьбе? Я не понимал слов. Возможно, потому и не был в состоянии вынести это, меня снова бросило в дрожь, затрясло как в лихорадке. Мне хотелось сказать Боронкаи что-нибудь вроде: «Такое… такое никогда больше не должно повториться». Но мой язык, мои губы не повиновались.
— Знаешь, дядя Густи, когда я впервые увидел покойника?.. — Ничего не понимая, я с удивлением слушал свой голос, который выходил словно не из моей гортани.
Внезапно лицо мое перекосила идиотская гримаса. Потом… глаза заволокло туманом. А может, это был дым от горящих домов, смешавшийся со стелющимся вдоль узкой улицы промозглым, тяжелым и холодным воздухом… А из тумана — а может, из дыма? — вышел Геза… Не замечая меня, он смотрел на трупы… С тем скорбным выражением на лице, какое было у него вчера, когда мы встретились на углу улицы Аггтэлеки.
— Неужели это ты? — спросил я у него.
По-прежнему не глядя на меня, он ответил:
— Я разыскиваю дядюшку Штейнера… Хочу сказать ему, что Шандор вернул корову…
Он сказал мне что-то еще, но я уже не расслышал. Все, потемнело у меня в глазах.
Очнулся я на больничной койке.
— Предъявите документы, — внезапно остановил меня грубый голос.
Я уже дошел почти до самой церкви святой Терезии на углу улицы Надьмезё.
— Ваши документы.
Трое мужчин окружили меня, очевидно опасаясь, как бы я не сбежал, хотя я и в мыслях не имел такого. Один из них — приземистый, широкоплечий, с резкими чертами лица — оказался тем самым человеком, который только что с такой лютой ненавистью посмотрел на меня. По всей вероятности, они тут же увязались за мной. Но раньше я этого не замечал, настолько был погружен в раздумья и воспоминания.
Вокруг моментально собралось человек десять-пятнадцать. Откуда они появились так молниеносно — это осталось для меня загадкой. Пытаясь взглянуть на задержанного, они вытягивали шеи, в глазах у каждого светились враждебность и подозрительность.
— Что это за тип? — визгливо крикнул кто-то из стоявших сзади. — Наверно, авош?..
— Ну так как? Покажешь свою бумажку? — Низкорослый широкоплечий мужчина с колючим взглядом наступал на меня. Он даже поднес к моему лицу свой огромный, как кувалда, кулачище. «Наверно, он или борец, или боксер», — подумал я. Нос приплюснутый. Уши изуродованы, в рубцах, напоминают пожухлый лист тутовника. Судя по носу — боксер, а по ушам — борец. Интересно, кто же он. В этот момент мне почему-то вдруг показалось, что самое важное сейчас — это узнать, кто он на самом деле. Узнай я это, и все, что вокруг меня есть непонятного и непостижимого, сразу станет ясным и я обрету ту самую архимедову точку опоры, на которую смогу опереться при падении в бездну…