Среди огнистых камней

– Эта ваша девочка… она необычная… она любит меня, я чувствую это,– уверенно проговорил он. Склонившись, он пристально заглянул ей в глаза, а точнее, прямо в зрачки. – Она похожа на моего господина, у нее такие же глаза. Я давно не видел детей, Мария, но она не такая, как они.

Голос Рикро звучал взволнованно, но теперь хмурое лицо преобразилось, траурная маска исчезла, и взамен проявилось удивление, смешанное с надеждой.

– Можно мне дотронуться до нее? – спросил он.

Я вспомнила вчерашнее происшествие с покрывалом и наказ Рауля, и с сожалением покачала головой.

– Мне очень жаль, Рикро, но ее нельзя пока трогать. Для всех вас она еще опасна. Рауль предупредил, что всякий, кто дотронется до нее, получит ожог. Когда она подрастет, тогда эта опасность исчезнет. А пока, только я и Егор можем касаться ее.

– Жаль, она такая …– Рикро не смог подобрать нужного слова. – Ее хочется взять на руки.

Его взгляд переменился, и он, видимо, вспомнил о своих многолетних обязанностях.

– Я принесу вам что-нибудь поесть, Мария. Кухня еще не начала работать, после вчерашнего. Все люди очень подавлены исчезновением господина. Но я приготовлю вам что-нибудь.

– Спасибо, Рикро. А ты не видел Егора, Бориса и других?

– Они еще не вернулись с Земли.

Он ушел, а я задумалась. Почему они так долго не возвращаются? Я не могу уйти отсюда домой вместе с девочкой. А если меня не будет, мама начнет жутко волноваться и примется искать меня. И сколько сейчас времени? Мне же сегодня идти в колледж. Как все странно запуталось – я вернулась назад во времени. В другой реальности я сдавала сессию, началась зима, выпал снег, а здесь пока теплый сентябрь и мои экзамены еще впереди, ожидают меня. И не было никакой болезни и психбольницы, и Рауль не потерялся, а только улетел и обещал вернуться.

Мара почувствовала мое изменившееся настроение и перехватила мой взгляд. Ее серьезные глазки смотрели с сожалением, но в них не было отчаяния, ее взгляд дарил утешение и надежду. Я уселась вместе с ней за стол и потеребила губами ее пушистую головку, благодарная за ее сопереживание.

Вошел Рикро с подносом еды и выставил передо мной кофейник, бутерброды с сыром и мясом, вареные яйца и фрукты. Налил мне в чашку кофе и предложил покушать.

– Рикро, давай вместе,– сказала я.

– Я не могу есть, Мария, я пока не голоден.

– Ну, посиди со мной просто так, мне одиноко здесь.

– Хорошо.

С ребенком на руках я принялась за еду, а моя Мара внимательно все изучала, силясь постичь механизм моего действа. Она заглядывала мне в лицо, и ее взгляд красноречиво свидетельствовал, что суть происходящего ускользает от нее. Я улыбнулась:

– Мара, это моя еда, моя пища, понимаешь? Я человек и нуждаюсь в таком питании, а тебе достаточно лишь света и его энергии. Хочешь попробовать моей еды? – спросила я, заметив, что ее взгляд прикован к вазе с фруктами.

Ее задумчивый взор покоился на винограде, превращаясь в сомнение – нужен ли он ей?

– Я предложу ей,– вызвался Рикро.

Он схватил маленькую кисть зеленого винограда и протянул моей малышке. Она несмело коснулась его рукой, не зная, что с ним делать. Рикро вместо нее оторвал одну ягодку и хотел вложить в ее пальчики, но тут же вздрогнул, взмахнув рукой. Ягодка покатилась по полу, а моя малышка отдернула ручку и скривила личико в гримасе плача. Она взволнованно теребила отдернутые пальчики другой ручкой, будто хотела куда-нибудь их спрятать. Боль Рикро от ожога опалила и ее, к тому же она сопереживала ему. Парень потирал свои пальцы, рассматривая красное воспаленное пятно. Потом он увидел наши расстроенные лица и с раскаянием произнес: