Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933 - 1944 гг.

Мы не должны совершать и вторую ошибку, ошибку отождествления национал-социализма с релятивизмом, позитивизмом или прагматизмом. Верно, что Муссолини допускал, что он многим обязан релятивизму и прагматизму:

«В Германии релятивизм — чрезвычайная дерзость и разрушительная теоретическая конструкция (возможно, философская месть Германии, которая может объявить о военной мести). В Италии релятивизм — это простой факт. Фашизм — сверхрелятивистское движение, потому что он никогда не пытался облачить свою сложную и мощную умственную позицию определенной программой, но руководствовался своей всегда меняющейся индивидуальной интуицией. Все, что я говорил и делал за эти последние годы, — это интуитивный релятивизм. Если релятивизм означает конец веры в науку, распад этого мифа о «науке», которую представляют как открытие абсолютной истины, то я могу гордиться тем, что применил релятивизм к анализу социализма. Если релятивизм означает презрение к застывшим категориям и людям, которые утверждают, что были носителями внешней объективной истины… тогда нет ничего более релятивистского, чем фашистская позиция и деятельность…. Мы, фашисты, всегда выражали наше полное безразличие ко всем теориям…. мы, фашисты, имели мужество отказаться от всех традиционных политических теорий, и мы являемся и аристократами и демократами, и революционерами и реакционерами, и пролетариями и антипролетариями, и пацифистами и антипацифистами. Достаточно иметь единственный устойчивый пункт: нацию. Остальное очевидно… Из того факта, что все идеологии имеют равную ценность, что все идеологии являются простыми фикциями, современный релятивист делает вывод, что каждый волен создавать для себя свою собственную идеологию и пытаться следовать ей со всей возможной энергией».[913]