Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Перестал? — заинтересовался дедуля.

— Перестал, однако половину торбы успел сжечь. А остальное тот офицер забрал.

— А чего же он с торбой в море полез? — не поверила Ядвига. — Должно быть, и в самом деле был на той стороне. Значит, незаконное пересечение границы.

— На шее висела торба! — вышел из себя Вальдемар. — А взяли его в море! Ну и что с того? Янтарь-то зачем жечь? И все говорят, если нашего заловят — в море или в заливе, — сразу волокут на заставу и дрова заставляют рубить три дня.

— Да ведь и наши так же делают, — опять вмешался дед. — Если кого из русских на своей стороне поймают, должен отработать. Ни к чему им политические выкрутасы, лучше по-хорошему, по-соседски решить дело. Нарубит дров, и отпустят человека, пусть уж там свои с ним разбираются.

— Но янтарь-то зачем жечь? — не мог успокоиться Вальдемар.

И тут наконец подал голос Драгоценный.

— Римляне тоже жгли янтарь, — примирительно сказал он.

Ну что он такое говорит, спятить можно! Сравнивает древних римлян с пограничниками! Я сразу как-то переключилась на римлян и подумала — ведь в те времена купцы вряд ли привозили в Рим мелочь, небось везли отборный янтарь. Неужели римляне сжигали такую красоту — с дымкой, например? Дымка в янтаре — это божье дыхание, как можно такое сжечь? Хотя, возможно, купцы привозили и мелочь, на вес, тогда еще ничего...

Все еще стоя в дверях, я так увлеклась древними римлянами, что перестала следить за дискуссией и не уловила, из-за чего Вальдемар ссорится с дедом. А Ядвига смотрела на моего Идеального каким-то странным взглядом; интересно, что он еще успел такого сболтнуть?

Видимо отказавшись от надежды найти сочувствие у жены и тестя, Вальдемар опять обратился к Идеальному:

— Янтарь в двести граммов, проше пана, а он мне: ничего страшного, не беспокойтесь, я все равно разрежу этот кусок. Если собирается резать, зачем такому стану продавать сокровище в двести граммов? Пусть мелочь покупает. Стану я ему давать янтарь на погибель!

— Почему же давать, ты продавай, — деликатно поправила мужа Ядвига.

— Плевать мне на его деньги! — взорвался Вальдемар.

— Мне не плевать, — спокойно парировала жена. — Мне они пригодятся. Да вот хотя бы крыльцо закончить, никак ступеньки не сделаем.

А я опять отключилась, про крыльцо мне было неинтересно. Выходит, я понимала парня лучше, чем его собственная жена. Редкий по размеру и красоте янтарь какой-то кретин собирается зачем-то безжалостно распилить, хотя мелких кусков и без того сколько угодно. Впрочем, понятно зачем: для ювелирных украшений, гарнитура какого-нибудь, чтобы все было одинаковое. Довоенные бусы моей матери наверняка были сделаны из одного большого куска. А еще к ожерелью серьги, тоже идентичные. Как же ему, этому горе-мастеру, добиться желанного эффекта, как не разрезав на мелкие кусочки бесценный янтарь? Ну так пусть бы распиливал что поплоше. Хотя нет, не правильно я думаю, плохого янтаря вообще не существует, но ведь бывает не очень интересный Да я сколько раз сама видела — огромный кусище, и ничего особенного, такой не жалко и на ювелирные поделки пустить Очнувшись, услышала продолжение разговора — А немцы хуже всех! — совсем разошелся Вальдемар — Скупают самый лучший наш янтарь и вывозят Да, сам знаю, существует запрет, а им начхать.