Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

У Джугашвили помимо Спандаряна в этой ссылке был еще один товарищ – Яков Свердлов (Андрей Уральский). Свердлов прибыл в Туруханский край Енисейской губернии в конце июля 1913 г.[719], Джугашвили немного позже, в начале августа[720]. Административным центром и наиболее значительным населенным пунктом края тогда было село Монастырское (сам город Туруханск угас и утратил былое значение). Там имелись почтовое отделение, телеграф и жила относительно многочисленная колония ссыльных. В Монастырском позднее был поселен Спандарян с сожительницей, также ссыльной Верой Швейцер. Джугашвили предстояло обосноваться в селе Костино, в полутораста верстах южнее Монастырского, а Свердлову – в станке Селиваниха, примерно в 30 верстах к северу от Монастырского. Первоначально Джугашвили был поселен поближе к Монастырскому, на станке Мироедиха (Мироединское), но пробыл там не более двух недель[721].

10 августа 1913 г., вероятно, вскоре после прибытия в Монастырское и до отъезда в Костино, Иосиф Джугашвили написал прошение о назначении ему казенного пособия ввиду того, что «постоянных источников существования у меня не имеется»[722](см. док. 4). 1 сентября он обратился к начальнику почтового отделения села Монастырское с просьбой пересылать адресованную ему корреспонденцию в Костино, «где я живу ныне и буду жить впредь» и жалобой, что он не получил извещения о пришедшем на его имя денежном переводе (см. док. 5). Все ссыльные жаловались на чрезвычайную дороговизну в Туруханском крае и невозможность найти там подработку, все нуждались в деньгах. Однако столь естественное беспокойство Сталина о денежном переводе имело и другую причину.

Деньги—120 франков, около 60 рублей, – еще 20 июля выслал ему из Кракова В. И. Ленин, и это были деньги на побег [723]. 27 июля 1913 г. в Поронине, где Ленин жил тогда на даче, состоялось совещание представителей ЦК, присутствовали Ленин, Крупская, Г. Зиновьев, Каменев и Малиновский. Обсудили текущее положение дел, деятельность думской фракции (шестерки), задачи на ближайшее время. «Помимо изложенного, […] возник и разбирался так наз[ываемый] вопрос „провокационный“. […] Прежде всего участников совещания сильно смущало то, что формируемые „русские коллегии“ ЦК не могут долго существовать и регулярно „проваливаются“ тотчас же после своего сформирования». Подозрения усилились, когда выпущенный из тюрьмы редактор «Правды» М. Е. Черномазов рассказал, что его пытались завербовать в агенты Охранного отделения, причем беседовавший с ним жандарм продемонстрировал детальнейшую осведомленность о партийных делах. «Все эти обстоятельства подтверждали лишь то, что вблизи „шестерки“ есть лицо, связанное с розыскными органами Империи. За отсутствием данных для определенных против кого бы то ни было подозрений, совещанием решено предложить представителям „шестерки“ быть возможно конспиративнее в отношении окружающей их среды». Напрасная предосторожность, ведь агентом-осведомителем был сам Р.В. Малиновский, не замедливший передать жандармам подробный отчет и об этом совещании[724].