В долине смертной тени [Эпидемия]

— Умоляю, помогите, отвратите его от мысли о самоубийстве, — взмолилась она.

— Я поговорю с ним, — пообещал отец Варлам.

— Нужно это сделать немедленно. Иначе может быть поздно.

Священник серьезно посмотрел на Софью Георгиевну.

— Вам известно, где он сейчас?

— Он убежал, а куда, не знаю. Батюшка, найдите его. А вдруг уже поздно. Вдруг он прямо сейчас накладывает на себя руки. — От охватившегося ее ужаса, она побелела.

На поиски Ратманова ушел час. И все это время Софья Георгиевна пребывала в постоянном страхе, она боялась, что в любой момент они найдут тело мужа.

Нашли Ратманова они почти случайно. Софья Георгиевна и отец Варлам обыскали все строения и помещения, оставался лишь сарай в самом конце владения. Туда складывали всякий отслужившийся свой век хлам. Священник ради проформы заглянул и туда, и обнаружил лежащего прямо на грязном полу Ратманова. Чтобы уместиться на небольшом пространстве ему пришлось поджать под себя ноги.

Софья Георгиевна бросилась было к мужу, но отец Варлам удержал ее и жестом отослал назад. Она подчинилась.

Священник вошел в сарай, Ратманов на мгновение поднял голову, посмотрел на него, и снова вернулся к прежнему положению. Отец Варлам опустился на корточки рядом с ним.

— Самоубийство — это убийство себя, нарушение одной из десяти заповедей. Человек после смерти уже не может покаяться во грехе, а убийцы не будут в Небесном Иерусалиме. «Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою. Это смерть вторая». Так говорит Откровение. Вы хотите такой посмертной для себя судьбы, Михаил Германович?

Ратманов снова приподнял голову.

— Вы считаете, мне это действительно грозит? — надтреснутым голосом спросил он.

— В этом нет никого сомнения, — убежденно произнес отец Варлам. — Нет ни одной причины убивать вам себя. Не берите такого страшного греха на душу. По сравнению с ним все остальное не стоит ничего.

— Вы не знаете…

— И не желаю знать, — резко перебил Ратманова священник. — Мне не интересны ваши мирские дела. Они изначально грешны. А совершать из-за них самоубийство — страшнее греха не бывает. Ваша душа переполнена горечью. Вам надо ее облегчить, а не убивать. Готовы ли вы к исповеди?

Ратманов растерянно молчал. Он не знал, как вести себя в такой ситуации. Все прежние представления обрушились, как прогнивший дом, а новые — не появились. Еще несколько минут назад самоубийство ему казалось идеальным выходом из ситуации. И лишь животный страх перед смертью останавливал его. Но сейчас у него уже не было такой уверенности.

— Вы полагаете, мне надо исповедоваться? — неуверенно спросил Ратманов.

— У меня на сей счет нет никаких сомнений. Ваша душа нуждается в покаянии.

— Прямо здесь?

— Это не подходящее место. Недалеко стоит ваша жена, она проводит вас в молельную комнату. Вы готовы следовать за ней?