Электронная книга - «История шпионажа. Том 1». Краткое содержание книги:
Для широкого круга читателей.
Бойцы отрядов фон дер Гольца залегли в траншеях Елгавы, которая оставалась их последним рубежом. Бойцы были измотаны, отряды окружены и вынуждены были отступить 21 ноября. Они не чувствовали себя побежденными — их предали.
Отступая, они сжигали по дороге дома и медленно двигались к границе с Германией, где их ожидал рейхсвер, чтобы разоружить. Но этого унижения они не могли вынести и решили бежать, спасая оружие. Это были последние немецкие солдаты большой войны.
Секта святой Ефимии была основана в Вестфалии в XII веке, и постепенно распространилась по всей Германии. Первоначально секта создавалась как праведный суд в отличие от суда феодалов. Но постепенно эти суды стали не менее жестокими, их проклинали по всей стране. Они потеряли свой авторитет при короле Карле V и были полностью упразднены при Наполеоне.
Суды святой Ефимии проходили по следующему сценарию: ночью в лесу, гротах или другом уединенном месте собирались судьи и старшины секты. Обвинение предъявлялось анонимно, достаточно было клятвенного подтверждения семи судей, чтобы обвиняемый был вызван на суд. А обвиняемому необходимо было собрать двадцать одно свидетельство своей невиновности. Приговором было освобождение или немедленная смерть. Если обвиняемый отказался прийти на суд, то после третьего предупреждения его мог убить любой член секты святой Ефимии.
Убийство Вальтера Ратенау
Экономическая ситуация в Германии была хуже некуда. Население голодало. Крестьяне отказывались продавать продукты за марки, которые обесценились. То и дело вспыхивали восстания. Рабочие требовали оплаты в конце каждого рабочего дня. За последние месяцы 1923 года безработица возросла в два раза, а вскоре и в три. Свирепствовали спекуляция и черный рынок.
Ратенау, министр иностранных дел, выступил с планом оздоровления экономики. Он возглавлял гигантский трест, в который входили электрические компании, разбросанные по многим странам мира, освещавшие Испанию, Италию, Латинскую Америку, Россию, включая Москву. В трест входили 43 угольные шахты, 17 шахт, добывающих железную руду, и многие другие предприятия. Ратенау считал, что будущее капиталистических стран зависит не от армии, а от развития промышленности. Это была теория капиталистической олигархии. Короче, спасение Германии зависело от крупного займа. А для этого необходимо было добиться доверия стран Антанты и строгого выполнения условий Версальского договора.
Эта позиция Ратенау наносила вред интересам крупных немецких промышленников: Круппа, Тиссена, Гутенберга. Они не были с нею согласны, не говоря о националистах и военных. 16 апреля 1922 года был подписан Раппальский договор между Германией и СССР. Это был экономический договор, но он наносил удар по мечтам немецкого Генштаба и считался уступкой большевистским варварам.
Для бойцов из отрядов святой Ефимии Ратенау был предателем-евреем, как и агитаторы-коммунисты, как руководители левых партий, которые осмелились судить великих полководцев Гинденберга и Людендорфа. По их мнению, нельзя было позволить еврею решать судьбу Германии.
Ратенау был приговорен не только как предатель интересов Германии, но предатель Человека. Никаких компромиссов быть не могло. Керн считал, что сама судьба предназначила ему совершить сей подвиг — это было не политическое, а метафизическое убийство, как в греческой трагедии. Керн хотел доказать, что им движет святая Ефимия. Только предводитель секты мог убить другого предводителя.
Керн встретился с Ратенау на конференции. Нет сомнения, что Ратенау приметил тогда молодого активиста.
Вот что рассказывает об этом Саломон в своей книге: «Я увидел, как Керн наклонился вперед, находясь в трех шагах от Ратенау, и впился в него взглядом. Керн был бледен, лицо напряжено… Министр обернулся к нему, сначала рассеянно, потом озабоченно, что-то хотел сказать и нервно вытер лоб.
И с этого момента он продолжал свою речь, обращаясь только к Керну, будто убеждая его, но тот не изменил ни позы, ни выражения лица… По окончании конференции, когда присутствующие стали выходить, Керн прошел рядом с министром. Ратенау продолжал смотреть на него, будто спрашивая. Но лицо Керна было непроницаемым».
В этот день Керн понял, что его судьба решена. К тому же выводу пришел и Ратенау. Но оба с той встречи оставались спокойными.