Дом волчиц

— Меня зовут Каллий, — говорит он. — Мой отец Клейтос — лучший гончар в Афинах. В один прекрасный день отцовское дело перейдет ко мне, и я стану торговать своими изделиями по всей Аттике, включая прекрасный город Афидна. А как зовут тебя?

Никто в Помпеях еще не осмеливался спросить ее об этом. Имя — последняя частичка собственного пространства и индивидуальности, остающаяся у свободнорожденных рабов. Настоящее имя. В таверне так шумно, что ей приходится повысить голос почти до крика, но она без колебаний дает афинянину то, о чем он просит.

— Меня зовут Тимарета, — говорит она. — Я единственная и самая любимая дочь Тимая, самого ученого врача в Афидне. Я была ему и дочерью, и сыном.

— Вот видишь, — произносит Менандр, беззаботно отводя с ее лба завиток волос. — Остальное не имеет значения.

— Но я также зовусь Амарой. — Она снова переходит на латынь, игриво убирая его ладонь. — Иначе я ни за что не ступила бы на порог этой таверны и уж тем более не стала бы петь для толпы мужчин и разговаривать с тобой!

Менандр улыбается, но не успевает он ответить, как ее хватает за руку Дидона.

— Амара! Это что, Галлий?

Знакомая фигура, склоненная над игорным столом, размахивая руками, попрекает Викторию, а та пытается собрать выигранные монеты, одновременно переругиваясь с Галлием и другими игроками. Он выпрямляется и, ударившись головой о низко висящую масляную лампу, в бешенстве оглядывает таверну.

— Сейчас же возвращайтесь! — ревет он, заметив Амару и Дидону.

Несколько выпивох оборачиваются посмотреть, на кого он кричит, и смеются при виде двух волчиц.

— Пожалуй, я тоже пойду с вами, — заплетающимся языком бормочет один из них, вставая. — У тебя прелестные губки. Может, ты мне споешь, — обращается он к Дидоне, очевидно, решив, что Амара уже условилась с клиентом.

Менандр берет ладонь Амары и накрывает ее своими. На мгновение она пугается, что он попросит присоединиться к ней в лупанарии. Он наклоняется и, понизив голос, говорит:

— Пожалуйста, береги себя, Тимарета.