Дом волчиц

— За сколько ты продаешься? — фыркает один из них, пытаясь положить руку ей на бедро.

Виктория раздраженно отмахивается, забыв о привычном кокетстве. Она играет всерьез и не брезгует мухлевать при помощи костей со смещенным центром тяжести.

— Могу повысить до трех ассов.

Амара и Дидона наблюдают, как Виктория настаивает на своем, пока мужчины не сдаются под ее напором и не принимают ее в игру.

— Она победит, — говорит Амара. — Они даже не догадываются, что их ждет.

Никандр замечает Дидону и с улыбкой машет, подзывая девушек к себе и требуя у других посетителей освободить им место на скамье.

— Горячего вина? С медом? — Он уже направляется к стойке.

— Спасибо, — произносит Дидона.

— Вы здесь на всю ночь? — скорее дружелюбно, чем двусмысленно спрашивает один из уступивших им место мужчин. У него приятное лицо и черные, седеющие на висках волосы. Перед ним лежит маленькая тростниковая флейта, а на ней оберегающе покоится его ладонь.

— Возможно, если ты нам сыграешь, — отвечает Амара.

Он смеется.

— Вы певицы?

— Да.

Дидона кидает на нее быстрый взгляд. Обеих девушек обучали музыке под родительским кровом, но известные им приличные песни не годятся для трактирного застолья.

— Рад познакомиться с сестрами по музыкальному духу, — говорит мужчина. — Меня зовут Сальвий. — Он показывает на своего спутника. — А это Приск.

Приск склоняет голову в приветствии.

— Амара и Дидона. Можно? — Амара берет в руки флейту. — У моего отца была такая же, — произносит она, умолчав о том, что флейта была лишь одним из многих отцовских инструментов, а сама она умеет играть на лире.

Она возвращает флейту Сальвию, и тот прикладывает ее к губам и начинает играть. Его искусство превосходит ожидания Амары. Он наигрывает мелодию популярной кампанийской песенки, в нескольких веселых куплетах повествующей о пастухе, который вздыхает по своей зазнобе. Приск начинает петь и призывает девушек к нему присоединиться. Послушав песню несколько раз, чтобы запомнить слова, Амара начинает подпевать. У нее сильный чистый голос, и несколько посетителей отрываются от разговоров и начинают ритмично хлопать в ладоши.

Когда песня подходит к концу, посетители таверны наперебой требуют спеть еще. На сей раз Сальвий начинает играть знаменитую мелодию о Флоре и весне.

— Спой со мной, — говорит Амара подруге. — Эту ты тоже знаешь!

Голос Дидоны не настолько силен, как у Амары, но гораздо слаще. Она запевает неуверенно, но, когда они повторяют песню, отдается радостному настроению. Ее лицо сияет как никогда. Никандр не сводит с нее глаз, застыв с кувшином медового вина в руках и не смея поставить его перед девушками, чтобы не разрушить чары. Приск отодвигает стол, уговаривая девушек встать.

— Еще одну! — кричит он.

Сальвий играет праздничную музыку, возможно, догадавшись, что они незнакомы с местными народными напевами. Амара и Дидона поют вместе, и Амара впервые со своего приезда в Помпеи чувствует себя почти счастливой. Кое-кто из посетителей плотоядно смотрит на девушек, один кричит, чтобы они показали сиськи, но большинство наслаждаются музыкой и не досаждают им. В конце концов Сальвий, утомившись, откладывает флейту и обещает сыграть еще, когда промочит горло. Приск весело поворачивается к Дидоне и, перегнувшись через Никандра, прежде чем тот успевает вымолвить хоть слово, спрашивает, какие еще песни ей известны. Она вежливо садится, чтобы ему ответить.