Безумие на двоих
- Автор: Хан Наргиз
- Серия: Останови моё безумие #2
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Безумие на двоих». Краткое содержание книги:
− Вчера ты убеждал меня этими же словами! − пытаюсь не повышать голос, потому что не так далеко, всего лишь за стеклянной дверью находятся мои родители, волнения за дочь которых, по силе равны моим собственным переживаниям за сестру.
− Она пришла в сознание и хочет поговорить с тобой, прежде чем к ней пустят родителей. Поговори с ней, Влад.
Я отпустил «друга» и он, выдержав мой взгляд, открыл дверь своего кабинета, налепляя на лицо дежурную улыбку, предназначавшуюся сейчас для моих родителей.
− Я провожу вас до палаты вашей сестры, − послышалось за моей спиной. Я обернулся, узнавая в медсестре ту самую девушку, настаивавшую на заполнении документов в регистратуре. Что оказалось лишь предлогом для того, чтобы безболезненно для престарелых родственников пациентки вызволить меня из кабинета главврача.
− Хорошо, − соглашаюсь я и в молчании следую за обретшей расторопность девушкой.
− Палата двести два, пожалуйста, − выговаривает она, когда мы, наконец, доходим до конца коридора на втором этаже. Эта не та палата, в которой лежала Мира после операции в прошлом году, но внутри всё оказывается до безобразия таким же холодным, и вызывающим неуютное чувство дежа-вю.
Медсестра самостоятельно закрывает дверь и уходит в обратном направлении, а я ещё пару мгновений сканирую закрытую дверь, не решаясь взглянуть на сестру в больничной обстановке, до боли в моей груди привычной для неё.
− Владик! − оборачивается ко мне, вся измождённая и побледневшая за эти проклятые пару часов возвращения её в обитель болезни. Меня настораживает её уменьшительно-ласкательное обращение, чего раньше она не делает категорически, потому что не приемлет моё имя иначе, чем «Влад». Я подхожу к кровати, какой-то отчужденный и неродной, словно попал к незнакомке или к просто приятельнице, к нелюбимой. Тем не менее я присаживаюсь на край одеяла, которое Мира тут же нервно оттягивает и меня коробит это лихорадочное движение, я засматриваюсь на белоснежную поверхность пододеяльника.
После её восклицания моего имени, безнадёжно испорченного его уменьшением, в палате повисает тишина, наверное, впервые за всё наше уединённое время столь гнетущая и безобразная. И хуже этого не бывает. Хотя… Мира нарушает молчание, между строк которого проносятся мои беспорядочные отвлечённые от самого главного мысли.
− Владик… − вновь зовёт меня, будто хочет вернуть сюда в запечатанные стены больницы.
− Не называй меня так, − мне кажется, я грубо отдёргиваю её, хмуря брови, на самом деле из горла вырывается полушёпот, сиплый и приглушённый, будто у меня распухли гланды, и воздух не поступает в горящие лёгкие.
− Хорошо, не буду, − примирительно отвечает она. В сравнении со мной её голос выходит даже бодрым и обыкновенным, таким, как и был всегда. Нет. Есть. Есть всегда.
И эта маленькая поправка, небольшая ремарка возвращает меня к ней и причине её нахождения здесь, в этих стенах, в этой палате. Я смотрю на сестру с обидой и болью, исполнённый упрёка и отчаяния. Смотрю долго и мучительно, долго, мучительно.
Зарываюсь лицом в её живот, чтобы прекратить это, прекратить смотреть на неё так. Чтобы спрятаться от неё, спрятать полные слёз беспомощные глаза. Она не отталкивает меня, и я благодарен ей за передышку. Благодарен за ласковую руку, которая гладит мои волосы, пропуская их между пальцев, за молчание, которое она стойко выносит, за то, что такая сильная, такая храбрая. И я действительно успокаиваюсь: на меня не нападает недавнее оцепенение, которым я пытался занавеситься от теплоты её рук и взгляда, чтобы держаться и не показывать ей своей слабости. Казалось так легко побыть некоторое время дальним, ненужным родственником на приеме в больнице у сводной сестры, так легко…
Если бы… Если бы эта сестра не была самым дорогим и самым важным в твоём мире человеком, если бы сама мысль о её боли не делала настолько больно тебе. И если бы я не любил её. Эта последняя и самая кощунственная мысль просто не имела права на существование в моей голове: я не мог не любить Миру. Не мог.
Поэтому пусть мои слёзы орошают её больничное одеяние, пусть она видит и чувствует мою беспомощность воочию, чем это предательское оцепенение, чем это искусственное безразличие.
− Мира. Мира, Мира, Мира. Господи, Мира! Что с тобой? − я поднимаю голову и замечаю, что жадно обхватываю сестру руками, комкая одеяло, чтобы удерживать её за талию. − Скажи мне, скажи, что? − я перебегаю взглядом по её бледному лицу в поисках ответа, который я уверен, не услышу от неё и ещё крепче (если это вообще возможно) вцепляюсь в её плоть через толстый слой одеяла. − Пожалуйста…