Безумие на двоих

− Фуух, ты меня успокоил. Видишь ли, твоя сестра весь день была такая вялая и рассеянная. Я начала всерьёз беспокоится за неё, когда этот интеллигентно прилизанный докторишка, − Инга сморщила нос при  озвучивании своего нелицеприятного отзыва об Олеге обоснованного исключительно его профессией, которую эта женщина не жаловала из-за болезни Миры, − вдруг появился в нашей обители искусства.

Я молчаливо выслушивал жалобы Инессы Леонидовны, прокручивая разные варианты развития событий с участием Олега и ни один из них не казался мне радужным или сколько-нибудь обнадёживающим для меня.

− Правда, он не вёл себя как врач скорой помощи, скорее как по уши влюблённый в твою сестру галантный кавалер: поцелуйчики в обе щеки на людях, то есть при мне, невесомые объятия и убирания выбившихся прядей за ушко твоей сестрёнки, её лёгкий румянец и беглый взгляд в мою сторону из-под опущенных ресниц. Ааах, я тоже когда-то была молодой, − я услышал вздох и понял, что с выдачей информации Инна закончила. Язык у меня во рту вёл себя престранным образом, словно его атаковали сразу тысячи пчёл разом и теперь он в неадекватном и нерабочем состоянии, а значит, я не умею больше говорить. Тем не менее, из меня вырвалось против моей воли, и совсем уж противоестественно, учитывая болезненность процесса говорения в данную минуту:

− Кто сказал тебе, что ты старая?

− На этот раз повторившаяся фраза была произнесена отрешённо, без намёка на шутку, неприятно серьёзно, и если бы передо мной была не Инна, то даже обидно. Я уже встал с дивана, инертно как-то и направился к выходной двери, когда за спиной послышался вздох Инны, непонятно что означавший, и как не прискорбно, ничего не значащий для меня.

Я поехал в клинику к Олегу, потому что «друг» давеча в телефонном разговоре со мной сетовал на сегодняшнюю загруженность и нудное копошение в отчётных бумагах. Я поверил. Хотя теперь верю и в то, что ночным слушателем Миры был квалифицированный кардиолог.

Это хуже того, о чём я смел задумываться, перспектива неожиданной любви Миры к другому парню, к кому бы то ни было оказывается не настолько ужасной, как перспектива рецидива её болезни. Не на секунду не смешанный рассказом Инны о выходках «прилизанного докторишки», я предполагал влюблённость Олега в Миру, в то время как не мог предположить обратного.

Мира любила меня.

Только в той ночной темноте, в той зимней тиши, ОНА просила о встречи, ОНА хотела свидания и это знание, это украдкой приобретённое знание не давало мне успокоиться на этой мысли полностью. Хотя та другая, была ещё ужасней − я не хотел, чтобы сестра проходила через свою болезнь заново, не хотел, чтобы вновь страдала от своей беспомощности и слабости. Не желал, чтобы чуралась взглядов знакомых и родных ей людей, страшась заподозрить их в презренной жалости. Боялся потерять более крепкую связь с ней, чем наша любовь,  боялся потерять её доверие. Нерушимое между нами доверие.