Я – странная петля
- Автор: Хофштадтер Дуглас Роберт
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Издательство АСТ
- ISBN: 978-5-17-120765-6
- Переводчик: Екатерина Константинова
- Жанр: Альтернативные науки и научные теории
Электронная книга - «Я – странная петля». Краткое содержание книги:
Главный и наиболее сложный символ – «Я». Это звено – один из многих символов, которые, как кажется, наделены свободной волей и обрели парадоксальную способность направлять частицы в мозге. Так как загадочная абстракция может быть реальной? Или «Я» – сподручная фикция? Обладает ли «Я» властью над прочими частицами или само послушно вторит законам физики?
Над этими загадками бьется автор, впервые после своего magnum opus предпринявший оригинальное философское расследование сущности человеческого разума.
Удивительная незначительность нижних уровней
Идея о том, что нижний уровень, хоть и гарантированно отвечает за происходящее, по отношению к происходящему незначителен, звучит почти парадоксально, являясь при этом скучной повседневностью для нас. Поскольку я хочу добиться предельной ясности, позвольте проиллюстрировать это на еще одном примере.
Возьмем тот день, когда восьмилетний я впервые прослушал четвертый этюд Шопена из опуса № 25 на проигрывателе моих родителей и немедленно в него влюбился. Теперь давайте предположим, что моя мать поставила иглу на дорожку пластинки одной миллисекундой позже. Можно сказать наверняка, что все молекулы в комнате располагались уже совершенно иначе. Если бы вы были одной из этих молекул, история вашей жизни радикально бы изменилась. Благодаря этой миллисекундной задержке вы бы отклонились от курса и столкнулись с совершенно другими молекулами в абсолютно других местах, отскочили бы в совершенно других направлениях, и снова, и снова, и так до бесконечности. Не важно, какой молекулой в комнате вы были, изменения в истории вашей жизни были бы неслыханными. Но изменило бы это хотя бы на йоту жизнь ребенка, который слушал музыку? Нет – ни на крупицу, ни на йоту не изменило бы. Важно было лишь то, что этюд № 4 из опуса № 25 судьбоносно раздался в воздухе, а это уж наверняка бы произошло. Моя история жизни не изменилась бы никаким образом, если бы моя мать опустила иглу на пластинку миллисекундой раньше или позже. Или секундой раньше или позже.
Молекулы воздуха послужили важнейшими передатчиками в серии высокоуровневых событий, в которых принимали участие некий мальчик и некое музыкальное произведение, и все же то, каким именно было их поведение, для нас не критично. Да что там, «не критично» это еще мягко сказано. Те же молекулы воздуха могли бы проделать всю ту же работу по «мальчико-музыке» астрономическим количеством способов, для нас, людей, неразличимых. Низшие уровни их столкновений играли бы какую-то роль, только если бы порождали предсказуемые события на верхнем уровне (на уровне отправки нот Шопена к уху маленького Дуга). Но скорости, положение, направления, даже химическая разновидность молекул – все это изменяемо, а события верхнего уровня неизменны. Для моих ушей музыка была бы прежней. Можно даже вообразить, что законы физики на микроуровнях работали бы иначе, потому что важны не детали этих законов, а лишь надежность, с которой они приводят к статистически стабильным последствиям.
Подбросьте четвертак миллион раз, и вы с погрешностью в 1 % насчитаете 500 000 орлов. Подбросьте четвертак еще столько же раз, и произойдет то же самое. Используйте каждый раз новую монету – десять центов, четвертак, новый пенни, старый пенни, никелевый пятицентовик, серебряный доллар, что хотите, – и результат останется прежним. Обточите пенни так, чтобы он из круглого стал шестиугольным, – разницы все еще не будет. Замените шестиугольную форму силуэтом слона. Перед каждым подбрасыванием окунайте пенни в яблочный джем. Вместо подбрасывания отбивайте пенни бейсбольной битой. Замените воздух на гелий. Проводите этот эксперимент не на Земле, а на Марсе. Ни эти, ни бесчисленное количество других вариаций не повлияют на тот факт, что из миллиона подбрасываний вы с погрешностью в 1 % получите 500 000 орлов. Этот высокоуровневый статистический исход устойчив и не зависит ни от характеристик материала, ни от микрозаконов, регулирующих броски и отскоки; исход изолирован и полноправен на своем высоком уровне, а доступ микроуровня к нему наглухо перекрыт.
Вот что я подразумеваю, когда говорю, что хоть нижний уровень и отвечает за происходящее на верхнем уровне, по отношению к происходящему он незначителен. Верхний уровень может беспечно забыть о том, что происходит на нижнем. Как я говорил во второй главе: «Поскольку мы являемся животными, чье восприятие ограничено миром повседневных макрообъектов, нам, конечно, приходится существовать, никак не соприкасаясь с объектами и процессами на микроуровнях. Еще примерно сто лет назад ни у кого не было ни малейшего представления об атомах, и все же люди прекрасно справлялись».