Напарники поневоле

– Проклятье, – процедил сквозь зубы, увидев лежащий на полу нож для бумаги.

Значит это все же был не сон или игра моего воспаленного воображения.

Это была реальность.

Реальность, где я повел себя, как зверь. Сорвался на Мэйлин потому, что не мог совладать с собой и со своими эмоциями… Напугал ее, чтобы окончательно прогнать.

Подняв с пола нож, я занес его обратно в ее кабинет.

Может оно и к лучшему?

Ей здесь не место. Совсем.

Но, признаться, я был удивлен тем, как быстро она поняла, что Магнус Вальберти – никакой не иллюзионист. Я понял это уже со второго фокуса. И когда он начал подергивать головой лишь убедился в этом. Это был чернокнижник, которому постоянно мешал его хозяин, не вовремя отдавая приказы, которые маг почему-то не спешил исполнять.

Но больше всего меня поразил порыв Мэйлин, когда она оказалась в первом ряду, а потом на сцене… На миг мне показалось, что она готова была разоблачить Магнуса прямо при зрителях, но передумала в последний момент. Сдержалась. Это и заставило меня посмотреть на нее по-другому, и потеряться в догадках… Она настолько отважна или все же безумна?

Единственный фокус, который Вальберти действительно показал, это был фокус с пистолетами… Две пули я увидел у него уже тогда, когда поднялся на сцену, и во рту они оказались раньше, чем выстрелила Мэйлин своей хлопушкой, которую все приняли за настоящее оружие.

А ее испуганные глаза? Неужели она не поняла, что это все обман? Иллюзия?

– Мэйлин, Мэйлин, Мэйлин… – протянул, разглядывая на столе ее вещи.

Девица, которая испугавшись колдуна плачет так, словно это самая великая боль в мире. Да что она знает о боли?

Держать на руках свою маленькую мертвую дочь – вот истинная боль. Видеть, как тускнеют с каждой секундой глаза любимой женщины, как из них уходит жизнь... И в этот момент медленно умирать вместе с ними. От бессилья. От ненависти к себе. И от боли воспоминаний.

– Вот что значит боль, М.Брукс! – почувствовав неудержимый приступ ярости, я смахнул одним движением все вещи с ее рабочего стола. – Актриса, играющая со скорбью мученицы!

Именно это вчера так вывело меня из себя… То, как она искала во мне утешения, потому что внутри меня что-то перевернулось, когда я прижимал ее стройную фигурку к своей груди… Что-то давно позабытое… И это испугало меня.

Испугало и разозлило.

Именно поэтому я вчера повел себя, как зверь... Хотел доказать себе, что это не больше, чем простое желание! Хотел проучить проклятую девицу! Просто проучить… и овладеть…на столе…

Проклятье…

Я запустил руку в волосы, словно это могло помочь мне удержать свой рассудок.

Мне казалось, что со мной что-то не так. Слишком часто во мне начинают бурлить эмоции, от которых я уже отвык.

Забыл, как с ними бороться. Как надо их укрощать.

Всего пятый день она здесь – и уже перевернула мой мир с ног на голову только своим присутствием. А чего мне ждать дальше?

И за это я злился на себя.