Лживая [под псевдонимом К. Рейли][ЛП]

— Мне жаль, сэр. Они должны уйти в любой момент.

— Лучше бы они это сделали.

Майор начал вышагивать, а я занялась тем, что считала его шаги. Ноги у него были не длинные, но походка делала его высоким. Хоук заглянул за угол, затем повернулся к нам и быстро кивнул.

Мы вернулись в палату Мэдисон, во рту у меня пересохло. Хоук прошел вперед и открыл дверь. Майор жестом пригласил меня войти. Теперь пути назад не было.

Глава 7

Тишина аппаратов поразила меня.

Никаких гудков.

Никаких вдохов.

Я пожалела, что у меня нет с собой Айпода; хоть что-нибудь, чтобы заглушить тишину в палате. Мэдисон лежала на кровати. Ничего не изменилось, кроме отсутствия сердцебиения и неподвижности грудной клетки.

— Можно меня оставить? — спросила я.

Слова прозвучали приглушенно, как будто их произнесли через слой ваты.

Майор колебался. Неужели он должен подвергать сомнению все, что я делаю?

Я стиснула челюсть, не отрывая взгляда от Мэдисон, пока ждала, когда он уйдет. Когда он наконец ушел, я подошла к ней. Ее глаза были закрыты, словно она спала. Я всегда думала, что смерть будет уродливой, ужасной и отталкивающей. Вместо этого она маскировалась под умиротворение и тишину.

Протянув руку, кончики моих пальцев остановились в сантиметре от ее руки, затем я сократила расстояние и дотронулась ее холодной кожи. Я опустилась рядом с кроватью, прижалась лбом к прохладному одеялу рядом с ее телом. Не было ни звука.

Маленький шарик беспокойства, образованный в моем животе, когда я впервые услышала о миссии, теперь превратился в пульсирующий под кожей страх. Глядя на неподвижную Мэдисон, я была вынуждена признать правду. За мной будет охотиться убийца, тот, кто вырезает буквы «А» на коже своих жертв, как художник подписывает свои работы.

В этот момент дверь открылась без предупреждения. Я вскочила, вытирая слезы, грозившие пролиться. Я хотела наброситься на Майора за то, что он дал мне так мало времени.

Но это был не Майор.

Алек осторожно закрыл за собой дверь. Я отвернулась и села на кровать, кончики пальцев лежали на руке Мэдисон. Почему он здесь? Разве он не должен быть в отъезде, чтобы попрощаться с Кейт?

Он придвинулся ближе.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как, по-твоему, я себя чувствую?

Его глаза остановились на мне, добрые и понимающие, и мне пришлось сжать губы, сдерживая себя. Я не могла рисковать и сломаться сейчас, в его присутствии.

— Я знаю, что тебе тяжело.

Я, спотыкаясь, поднялась на ноги.

— Откуда ты знаешь? Это ты собираешься лгать семье? Улыбаться им, смеяться вместе с ними, притворяясь при этом их мертвой дочерью? Это ты должен смотреть в их лица и видеть радость от того, что их дочь вернулась, и при этом знать, что все это ложь?

Еще больше слов грозило вырваться наружу; правда о том, как мне страшно, беспокойство о том, что я совершу ошибку и окажусь мертвой. Но я проглотила их. Если бы Алек знал, как мне страшно, его раздражающая защитная реакция только усилилась бы.