Хааст Хаатааст

– Ну ладно, полезли, я тебе на плечи встаю, или ты мне? – с трудом приподнимаясь, предложил Антип.

– Давай, ты на меня, – отвечал Хааст.

Он присел на корточки, и распрямился уже с Антипом на плечах – тот стоял, пошатываясь, на одной ноге. Затем Антип уцепился за края ямы, подтянулся и вылез наружу.

– А оставайся-ка ты, Алладин, в подземелье, и ищи там свою лампу, – крикнул он Хаасту.

– Но-но, старая карга, тащи меня отсюда, у меня твое огниво, – парировал Хааст.

– Гы-гы-гы, – снова послышался смех. – Сейчас, погоди, веревку принесу.

Наверху заскрипел снег и затих, потом снова заскрипел и в яму упала веревка. Хааст схватился за нее и огромная силища вытащила его из-под земли.

– Как тебя, говоришь, зовут? – рассмотрев Хааста, спросил Антип.

– Хааст.

– Ну и имечко. Я думал, мое имя редкое, но Хааст – это что такое?

– Это голландское имя. У меня оттуда далекие предки, вот, назвали в честь дедушки.

– Ясно. Ну, спасибо хоть, что не в честь бабушки.

Антип, несмотря на сильно ушибленную ногу, пребывал в прекрасном настроении.

– Повезло так повезло, – сказал он. – Могло бы и задавить к чертям. Но вот незадача – ходить совсем не могу, – и он присел на снег, кривясь от боли.

– Поехали в больницу, у меня здесь машина, – с честной физиономией предложил Хааст.

– Не надо, не хочу в больницу. Скоро пройдет. Ты, знаешь что, иди себе куда шел, голландец, а я тут отдохну и все заживет.

Такое предложение вдруг ножом зарезало Хааста. Он находился под сильнейшим обаянием этого происшествия и просто так встать и уйти, был сейчас не в состоянии. В юности он часто бывал с друзьями по училищу в Крымских пещерах и не раз оказывался в подобных ситуациях; товарищи вытаскивали его, он спасал их, и все это было смело, ярко и романтично. И никто не бросал раненого друга. «Друга?» – очнулся Хааст. Он попытался заставить себя отвлечься от этой иллюзии возрожденного студенческого прошлого, стряхнуть с себя ощущение братской мужской взаимовыручки, полностью захватившее его, но не сумел. Он подумал, что он очень устал и ослаб здесь, на острове, раз совершенно не может сопротивляться своим чувствам. И он, действительно, не мог – знакомство с Антипом требовало продолжения, и он произнес странным, чужим голосом, точнее своим, но пятнадцатилетней давности:

– Как же ты, Антип, будешь? Давай я тебя на санках отвезу.

Антип как-то сразу понял Хааста и покорился. Он полулежал огромным неуклюжим мешком на санках, а Хааст сопел, как тягловая лошадь, затаскивая их все выше в гору. Иногда они останавливались передохнуть, подбадривали друг друга и даже перекусили снедью из пакета Антипа. Гоняли разные байки, Антип рассказал историю о том, как однажды выбрался из-под лавины на Алтае и, не евши двое суток, обменял модный мобильник пастуху на фляжку вина и круг сыра. Снегопад меж тем заканчивался, солнце просвечивало из-за туч, воздух теплел. Чем выше они забирались, тем серьезнее и угрюмее становился Антип. Внезапно глубокий овраг преградил им путь, тропинка тонула в нем и продолжалась на другой стороне.