Удивительные истории о бабушках и дедушках [антология]

— Нет, нет! Ничего я не потерялся! — Сережа отчаянно завертел головой.

— Голоса у меня нет. Осип маленько. А ну, аукнись.

— А-у!

— Громче.

— Аааа-ууу! — напрягая голосовые связки, заорал Сережа.

— Вишь, тишина. И где они, твои бабушки-дедушки, дяди-тети? Да еще полк солдат к ним в придачу?

Сережа молчал. Дед снял фуражку. Голова его оказалась продолговатой формы, в короткий редкий ежик седых волос. Он наклонился, пододвинул сучковатой палкой Сережину корзинку и принялся перебирать в ней грибы, комментируя каждый. Было видно, как на его стриженом затылке ходят ходуном два желвака, а там, где голова нанизана на шею, выступает толстый, как червяк, рубец.

— Ты все-таки боишься меня. Вона, сверлишь глазами череп, как буравчиком, через кожу вижу, — не поднимая головы, с усмешкой сказал дед. — Я что, похож на Бабу-ягу?

Он провел тыльной стороной ладони по шраму, и синие татуированные лучи надломились от толстой складки, смяв надпись «ВИТЯ», точно салфетку.

— Нет, не похожи, — выдохнул Сережа. — Баба-яга… Она такая…

— Какая?

— Ну… Она… Во-первых, женщина.

— Та-ак…

Дед выпрямился и с интересом посмотрел на него. Сережа вспомнил, что дед Шаня, когда злился на бабу Симу, часто называл ее Бабой-ягой. А та его брянским лешим.

— А во-вторых… Ну, ступа должна быть. И это… как ее… на курьих…

— Молодца! Логично мыслишь. Пионер?

— Октябренок.

— Ступы и этой, на курьих, у меня нет. А вот булка есть. Сахарком с утра для сытости посыпал. Барбос твой не отказался. На вот, пожамкай.

Дед вынул из мешка желтую горбушку. Сережа не знал, что делать. А вдруг она отравленная? Он переминался с ноги на ногу и все еще подумывал о побеге. Останавливала опять Жулька, которая при виде булки снова вырвалась и потрусила к деду. Но не бросать же ее! Да и булки хотелось…

— Нет, спасибо, не надо, — сглотнув слюну, сказал Сережа.

Дед прищурился.

— Ну, то, что я не яга никакая, и совсем, слава-те, не баба, мы разобрались.

«Вот если размышлять логически, как учил дед Шаня, — подумал Сережа. — Лесовик — он кто? Дед лесной. Это сходится. Детей ворует. Ну, ему это пока не удалось, я быстро бегаю… Зачем ворует? Чтобы съесть…»

Жулька получила свою корочку с мякотью и активно задвигала челюстями.

«А если он меня хочет съесть, то вряд ли будет кормить отравленной булкой. Я вот ее проглочу, напитаюсь ядом, несъедобным стану, и он потом сам помрет от несварения… Не дурак, должен же понимать. Да и Жулька уплетает с аппетитом, замертво не падает».

— Ну, коли не хочешь… — Дед начал заворачивать булку в тряпицу.

— Разве что корочку… — нарочито безразлично сказал Сережа. — Маленькую. Так, попробовать…

Дед улыбнулся и отломил ему ломоть.