Железная цепь [litres][Chain of Iron]

– Сона-ханум! – В дверях стояла Райза. – Он приехал! Только что… и без предупреждения… – Она с озабоченным видом оглянулась.

– Алистер! Корделия! – раздался снизу, из холла, знакомый голос. – Сона, любовь моя!

Сона побелела и оперлась о туалетный столик.

– Элиас?

– Это bâbâ[11]? – Корделия подобрала тяжелые юбки и бросилась в коридор. Райза, мрачная как туча, уже спускалась в холл. Элиас, даже не взглянув на служанку, взбежал по ступеням и остановился на лестничной площадке. Он улыбался.

Корделия застыла на полпути. Когда она услышала голос отца, ее сердце бешено забилось от радости, но сейчас… сейчас, глядя, как мать спешит навстречу Элиасу, чтобы его обнять, она не могла сдвинуться с места. У Корделии почему-то возникло ощущение, будто она здесь чужая. Отец обнял и поцеловал мать, потом отступил и прикоснулся к ее округлившемуся животу.

Сона принялась что-то быстро шептать на ухо Элиасу. Отец по-прежнему улыбался, но Корделия заметила, что у него усталый вид; лицо прорезали глубокие морщины, подбородок плохо выбрит, кое-где осталась седая щетина. Костюм выглядел поношенным, словно Элиас не снимал его несколько месяцев.

Он протянул руки к дочери и позвал ее по имени, и она очнулась от ступора. Мгновение спустя отец сжимал ее в объятиях, поцеловал в лоб, и это знакомое чувство, прикосновение его рук, колючей щетины, тепло его тела, успокоило ее, как всегда, несмотря ни на что.

– Bâbâ, – прошептала она, подняла голову и взглянула ему в лицо. Он так сильно постарел. – Где ты был? Мы очень волновались.

Запах табака, исходивший от его волос и одежды, тоже был хорошо знаком Корделии. Но когда отец поцеловал ее, повеяло еще чем-то сладковатым, неприятным. Что это – вино, перегар? Нет, ей просто показалось.

Элиас сделал шаг назад, сжимая руки дочери в своих.

– Мне очень приятно, что вы с таким нетерпением ждали меня, дорогая. – Он оглядел ее с ног до головы, и глаза его хитро блеснули. – Но тебе не стоило разряжаться в пух и прах ради меня.

Корделия рассмеялась и подумала: «Отец вернулся. Он будет присутствовать на моей свадьбе. Это самое главное».

– Это мое свадебное платье… – заговорила она, но смолкла, увидев улыбку Элиаса.

– Я знаю, дитя мое. Именно поэтому я приехал сегодня. Я бы ни за что не пропустил твою свадьбу.

– Тогда почему же ты не вернулся сразу после того, как тебе разрешили уйти из Басилиаса?

Все трое обернулись и увидели Алистера на пороге его комнаты. Судя по всему, он как раз одевался: пиджака на нем не было, запонки он не успел вдеть в манжеты. Поверх рубашки – черный жилет, на котором золотыми нитями вышиты руны Любви, Радости и Единения, но настроение у Алистера было далеко не праздничное.

– Отец, мы знаем, что ты покинул больницу неделю назад. Матушка все это время места себе не находила. И Лейли тоже.