Тень драконьего крыла [litres]

Несмотря на это, когда он начал поочередно вступать в короткий диалог с каждой девушкой и дошел до меня, на его вежливость я отвечала такой же вежливостью. Мне был сделан комплимент относительно «янтарных глаз и шелковистых шоколадных волос». На что я, в свою очередь, мельком взглянув на Шайрэна, исполнила данное куратору обещание.

– Мне уже выпала возможность видеть вас в облике дракона, – сообщила я. – Положа руку на сердце, такого очаровательного летающего ящера мне встречать не доводилось.

«Вообще никакого не доводилось», – уточнила я мысленно.

Мои слова можно было воспринять двояко, но легкого оттенка сарказма Эйдан то ли не уловил, то ли сделал вид, что не заметил. Его короткое общение с остальными девушками не принесло ничего необычного, разве что я заподозрила еще одну невесту в том, что она не в восторге от перспективы стать женой дракона. Норин держалась, как истинная аристократка, но холодка в ее голосе не услышал бы разве что только глухой. Особенно это выделялось на фоне Диары, которая вообще лишилась дара речи и выдавила из себя лишь пару невнятных отрывистых фраз.

Наше знакомство с престолонаследником завершилось его кратким рассказом о себе. Максимально кратким, что удивительно, при его явных склонностях к нарциссизму. Как выяснилось, он обожал гонки, в которых принимал участие каждый сезон. Насколько я поняла, гонки устраивались среди драконов, и соревновались они не где-нибудь, а прямо в небе, преодолевая при этом различные, созданные магией препятствия. Затем нам зачем-то сообщили о любви к черничным пирожным и неприятии замкнутого пространства. Наверное, этим Эйдан хотел вызвать доверие и расположить к себе. После он откланялся и, сообщив, что вскоре мы снова увидимся, избавил нас от своего лучезарного общества.

На горы опустилась звонкая зимняя ночь, украсившая небеса узорами созвездий и выползшей из дневной спячки луной. На открытой террасе гулял ветер, приносящий редкие крупинки снега, сорванные с верхушек гор.

Двое драконов стояли, облокотившись о мраморные перила, и вели диалог… хотя, возможно, правильнее сказать – монолог, поскольку один из них с мрачным спокойствием внимал стенаниям другого.

Все, чего хотелось Шайрэну, выслушивающему комментарии об участницах отбора, – это отвесить Эйдану хорошую оплеуху, чтобы тот наконец замолчал. Он пришел сюда, надеясь побыть в одиночестве и обдумать некоторые из занимающих его вопросов, но настырный племянник это уединение нарушил.

– Я требую, чтобы на первом же испытании вы избавились от четверых! – слетело с губ престолонаследника очередное восклицание. После он ненадолго замолчал и, чуть умерив пыл, продолжил: – Ладно, хотя бы троих! Вы ведь не можете всерьез полагать, что я женюсь на прислуге, бледной моли или, что еще хуже, этом ходячем синеволосом кошмаре?