Будь ближе к врагу своему, или Погоня за оборотнями [litres][сборник]

— Нужно связаться с особистами воинских частей гарнизона. Без их помощи нам эту версию не потянуть, — Тигерис что-то черкнул у себя в блокнотике.

Олег согласно кивнул головой.

— Короче, — продолжил он, — на данный момент наиболее вероятным я считаю личный мотив. Пока у нас на примете, по меньшей мере, два человека, имевших причины устранить Митрофанова. Это военнослужащие танкового полка Татаринцев и Яковлев. Есть предположение, что жена капитана Татаринцева была любовницей Митрофанова, и капитан узнал об этом. А подполковник Яковлев был незаслуженно, по его мнению, обойдён им по службе.

Среди оперов возникло неясное брожение. Все принялись вполголоса обсуждать новость.

— А что, я видел Ленку Татаринцеву. Знойная баба, я бы и сам не прочь!

— Не про тебя тёлка, похоже, она только «полканов» уважает…

— Неужели Яковлев мог бы «замочить» за должность? Что-то не верится…

— За бабу ещё — куда ни шло, а за погоны…

— Отставить комментарии! — Олег хлопнул ладонью по столу. — Я бы и сам отмёл обе версии, но лишь по причине того, что ни Яковлев, ни Татаринцев, по всей видимости, не владеют приёмами ножевого боя. Из пушки грохнуть или танком переехать — это возможно, а ножом… — Олег, отрицая, мотнул головой. — Но дело в том, что оба уже достаточно давно в армии, и найти исполнителя среди спецов для них не составляет труда. А, возможно, и сами посещали какие-либо закрытые секции или курсы. Мы ведь про них ещё почти ничего не знаем, а должны знать всё! Короче, пиши, — Олег кивнул в сторону Возняка. — Отработать обоих по полной программе! Алиби — в первую очередь! Связи, друзья, круг знакомств — в общем, всё, что положено по подозреваемым в убийстве.

— А что, ревность или оскорблённое самолюбие — сильные мотивы, — Тигерис задумчиво потеребил ус. — Но и тут без помощи военных нам не обойтись. Только от них мы быстро сможем получить развёрнутую информацию по фигурантам…

— А они что-то не горят желанием сотрудничать, — закончил фразу Олег. — Прошу прощения, господа начальники, взаимодействие с военными — за вами.

Кочетов и Тигерис согласно кивнули.

— Володя, не нужно забывать и о наших возможностях, — повернулся Олег к Шестакову. — Соседи, друзья, сослуживцы — особенно. Они же не окопались у себя полку. Все живут в городе. Вот и надо подкатить к ним как бы в частном порядке, используя личные связи. То же самое и по личности погибшего. Кстати, при осмотре квартиры его бумаги вдова полковника выдала нам. Там ещё предстоит покопаться, но уже ясно, что придётся отрабатывать всех, кто в этих бумагах всплывёт.

— Кстати, почему никто не подумал о теракте? — вновь подал голос из своего угла Ояр. — Сейчас всякая шушера повылазила под знамёна националистов. Земессарги[14] разные объявились. Там бывших уголовников — пруд пруди. Все нынче — пострадавшие в борьбе с Советской властью. И, между прочим, эти ребятки при оружии…

— Я размышлял об этом, — Олег задумчиво поскрёб небритый подбородок. — Есть много «против»: во-первых, откуда среди них спецназовцы? Среди наших «националов» я таких не знаю. Это в пятидесятые годы ещё могли действовать те, кто обучался в абверовских спецшколах. Ну, допустим, что кто-то из них уцелел и принялся обучать молодых земессаргов. Очень сомнительно, что это прошло бы незамеченным для нас, военных или комитетчиков. А ведь даже намёка на такую информацию ни у кого нет! И другое: националистические силы никак не заинтересованы сейчас в насилии по отношению к военнослужащим советской армии. Обострение ситуации может ударить в первую очередь по ним.