Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

В Молдавии Гавриил также встретил сопротивление в ходе попыток искоренить злоупотребления в управлении так называемыми «преклоненными» монастырями[207]. Словно в компенсацию за практическую автокефальность молдавской и валашской церквей восточные патриархи установили контроль над многими монастырями в княжествах и их обширными земельными владениями. Такие монастыри были «посвящены» церквям и монастырям в Константинополе, на Афоне и в Святых местах и управлялись греческими игуменами, которые ежегодно пересылали большие суммы своим патриархам. В своих усилиях упорядочить монашескую жизнь Гавриил обнаружил значительные нарушения в хозяйственной отчетности «преклоненных» монастырей и призвал игуменов к ответу[208]. Последние в свою очередь обратились с жалобами на экзарха в Молдавский диван и Святейший синод, протестуя против того, что они полагали нарушением монастырских уставов и прав восточных патриархов[209].

В ответ на эти обвинения Гавриил напомнил жалобщикам, что со вступлением российских войск в Молдавию российский Святейший синод, чьим членом он являлся, заменил восточных патриархов в качестве высшей духовной власти в княжествах. Экзарх также обращал внимание на то, что, согласно уставам «преклоненных» монастырей, последние были обязаны посылать восточным патриархам только те деньги, которые оставались после покрытия всех их собственных расходов. После того как и Молдавский диван, и российский Синод поддержали Гавриила, непокорные игумены обратились к французскому консулу Леду. Поскольку некоторые из игуменов были французскими подданными, Леду опротестовал ущемление их материальных интересов. В ответ Гавриил указал консулу, что частные интересы игуменов не имели ничего общего с управлением монастырями, являвшимися церковной собственностью. Одновременно Гавриил рекомендовал российскому главнокомандующему и Святейшему синоду арестовать предводителей непокорных игуменов и предотвратить любые сообщения между «преклоненными» монастырями и восточными патриархами вплоть до окончания войны, а также постепенно заменить игуменов-греков местными уроженцами[210]. Синод снова поддержал все предложения экзарха, и, несмотря на то что принятые меры оказались недолговечны, они, тем не менее, предвосхитили политику временной российской администрации в отношении «преклоненных» монастырей в 1828–1834 годах.