Желание зверя

Полгода длилось следствие и судебные разборки, в конечном итоге полностью оправдавшие состоятельного подонка – не только наркотиков в крови у Бергера не оказалось, но даже виновными были объявлены сами погибшие. Они были представлены подстраивавшими дорожные происшествия шантажистами, бросавшимися под колёса, и в дальнейшем выбивавшими таким способом деньги у богатых людей.

Более циничного вердикта по этому делу и представить было нельзя – выходивший из зала суда улыбающийся Люциан пообещал взыскать компенсацию за разбитую машину с семей погибших. Вот только через пару месяцев он сам выплатил их родственникам гигантские отступные, к тому же надолго распрощавшись с возможностью не только садиться за руль, но и ходить после того, как под ним взорвалась очередная его спортивная малышка.

Это было моё первое дело в Лоусоне. Бергеру не помогла даже хвалёная регенерация оборотней. Против нашего семейного заклятия паралича действует только наше же противоядие. Так что инвалидом этот урод пробудет ровно столько, сколько должен был бы отсидеть в тюрьме, если бы это дело в суде рассматривалось справедливо.

Именно в таких случаях прибегали за помощью к нашей семье – призвать к ответу, чувствующих свою полную безнаказанность негодяев, когда пострадавшим не помогали ни воззвания к совести, ни действующие законы.

Выйти на нашу организацию напрямую было не так-то просто по причине строжайшей конспирации и многоуровневой системы проверки, ведь за нами охотились не только взбешённые бандиты всех мастей, но и государственные структуры, включая полицию. Но не невозможно. Очень часто своих клиентов мы находили и предлагали им свои услуги сами, просто узнавая об очередной вопиющей несправедливости. За деньги наша семья работала не всегда, но в тех случаях, когда работала, наши затраты компенсировали не пострадавшие клиенты, а сами преступники.

Два моих первых заказа в Лоусоне выбирала Лилиан.

По тому же Бергеру было уже всё готово, оставалось только исполнить. По второму заказу моя группа собирала недостающие сведения, и уже я сама решала, браться за него или нет, продумывала весь дальнейший план действий, каждый шаг – так что смело могла считать его своим первым полностью самостоятельным делом.

О Майлзах бабуля пока не знала – я собиралась рассказать о новом деле в телефонном разговоре в среду, но она опередила меня, позвонив сама. Именно из-за Майлза.

Лилиан вела разговор очень аккуратно – она помнила мой ультиматум по поводу её контроля. Не для того я вырвалась из удушающего плена её постоянной опеки, переехав в столицу.

Нет, бабуля не всегда была такой.

По причине разъездной работы родителей с раннего детства я довольно часто и подолгу жила в особняке Лилиан. Именно Лилиан научила меня всему, взрастив во мне фамильное обострённое чувство справедливости, и вложила знания, накопленные не одним поколением Доу. Позволяла и поощряла всегда и на всё иметь свое личное мнение, уметь его отстаивать, порой ошибаясь и набивая шишки.

Но и требования ко мне она предъявляла повышенные.