Околдованные в звериных шкурах

— Да что же ты за лентяй такой! Даже причесаться сам не можешь! И ведь щетки у тебя есть, самочесы. Всё равно к ребенку пристаешь! — возмутилась Жаруся, а Волк, выглянувший из оружейной, активно закивал головой в поддержку.

— Тебе что, делать нечего? Вот привязались к котику! — Баюн сердито покосился на обоих и преувеличенно глубоко вздохнул.

— Да ладно вам, и посмотрю и причешу с удовольствием! — Катерина покладисто подтянула к себе объемистый короб со щетками и начала выглаживать одной из них Баюнов бок.

— Тьфу! — выразил общее мнение о Баюне Волк и убрался обратно, тренировать мальчишек. Из оружейной немедленно донесся звон мечей и окрики сурового Бурого.

В окно стукнул Дубок. Он периодически выбирался на ветви и прогуливался среди родственных сучков.

— А? Письмо? — Баюн неохотно повернул круглую голову к голубю, замаячившему в окне. Пришлось встать, подойти, открыть окно и забрать туго скатанный свиток с миниатюрной алой печатью. Заодно и Дубок вернулся. Быстреко, вприпрыжку, добрался до Катиных ног и по подолу сарафана вскарабкался её на колени, где и свернулся небольшим деревянным калачиком. Катерина прикрыла его ладонью — согрела.

— Друг мой, Бурый! А вот ты знаешь ли, кто нам тут пишет? Да как пишет! Прямо зачитаешься… А как зачитаешься, закачаешься! — Кот уже забыл о разногласиях с Волком, благо они возникали постоянно.

— Ну, и кто? — молодой темноволосый мужчина держал в руке сулицу, короткое копье с узким боевым наконечником.

— Оружием перед моим носом не маши. — строго велел Кот. Он за свою жизнь частенько видел такие смертоносные штуки. Сулицы на Руси, а значит и в Лукоморье использовались часто и очень успешно. — А пишет нам царь Василий. Пеняет, что не доложились мы ему о Катином здоровье после ранения, и им, дескать, окольными путями пришлось узнавать, что она жива-здорова. Недоумевает, почто же мы не вернулись обратно, как только сказочница выздоровела. И напоминает, что и он и его супруга и вот, глянь, жирно как выделено, царевичи, тоже, все как есть, жаждут нас опять видеть и принимать у себя. А кстати, съездить бы туда не мешало бы!

— Кот, ты с Дуба рухнул? — хмуро спросил грубый Волк.

— Нет, не лазил я туда. А что? Аааа, это ты так остришь? Нет, я в полном рассудке. Я разве сказал, что мы туда Катюшу возьмем? Жаруся, драгоценность моя бесценная, я разве такую глупость говорил?

Жаруся, подлетевшая поближе, и водившая клювом по письму, отрицательно покачала изящной головкой. — А зачем нам туда? — поинтересовалась она.