Закаты

Пришлось опять слушаться приказов Полупятова.

— Алексей, а ты почему Полупятов? В половине пятого, что ли, на свет появился?

— Не, это, сказывают, моего прапрадеда змея в пятку укусила, мясо срезали, полпятки только оставили. И прозвище — Полупят. А от него пошли мы, Полупятовы.

Тут Чижов увидел отца Николая, выходящего из церкви и направляющегося в сторону своего дома.

— А вон и батя, — сказал Полупятов. — Эй! Отец Николай! Глянь-ка, кого я тебе несу!

Батюшка остановился, стал укоризненно качать головой. Потом встревожился, быстрым шагом направился навстречу.

— Да сбрасывай ты меня уже, пришли ведь! — возмутился Чижов.

— Нет, донесу! — упрямился конь, как осёл.

— Что? Нога? — спросил священник, приблизившись.

Тут только Чижов очутился на земле.

— Да нет, всё в порядке, — поспешил он успокоить батюшку.

— Это я его сам, по собственному сердцу, за искупление моих грехов, — заморгал глазами Полупятов, вмиг превратившись в застенчивого мальчика лет сорока пяти.

— Тьфу ты! Я так и знал, что опять твоё озорство, — разгневался отец Николай. — Ну, здравствуй, чадо, доехал, значит, на сивом мерине? Алексей, иди-ка печь погляди в гостеприимном доме. Иди, после поговорим с тобой!

Тот, почёсывая затылок, неуверенно зашагал к построенному в прошлом году домику для приёма батюшкиных гостей. Василий и отец Николай тем временем троекратно поцеловались, и духовник благословил своё духовное чадо.

— Что за Алексей такой? — спросил Чижов.

— Да вот, видишь, послал мне Господь подарочек. Освободившийся. Ты в заговенье уехал, а назавтра, в первый же день Великого поста, явилось сие чудо. Говорит, его в тюрьме Богородица посещала, обратила на путь истинный.

— Уголовник?

— Говорит, не убийца, а только так, по баламутству башки своей пятнадцать лет по лагерям мыкался. Побеги там, что ли... Шут его разберёт. Но намучился я с ним. То запьёт, то затоскует, то грешит, то кается. То неделю толково всё делает, пилит, чинит, стругает, навоз выносит, чистит, драит, а то неделю — как пролежень. Видать, провинился я перед Богом. Дьякона-то моего владыка забрал. Рукополагать его будут в священники и — в Торжок. А вместо дьякона — нового мирянина, вот этого Алексея... Наталья! Вася приехал.

Они уже вошли в дом. Матушка опять хворала, только немного приподнялась поцеловаться с гостем.

— Кудеяр-то наш чего учудил! Тащил его на хребте своём.

— Как тащил?

— Спроси у него.

— Я только свернул от «Девчат», он мне и попался. Силком заставил сесть на него. Говорит, ему грех какой-то загладить надо.

— Видала? — хмыкнул отец Николай. — Знаю я его грех. Бутылку запросит.

— Не давай, да и всё, — вздохнула матушка.

— И не дам! — топнул ногой отец Николай. — Великая Пятница, а его враг рода человеческа крутит. Наташ, чего на стол накрыть?

— Каша гороховая, суп грибной.