Одноклассники, или Поколение lost
- Автор: Корнев Сергей
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Контркультура
Электронная книга - «Одноклассники, или Поколение lost». Краткое содержание книги:
Содержит нецензурную брань.
Мария Павловна Глинина, мама Ильи, домохозяйка, 49 лет:
– Ох, как же меня утомили разговоры эти!.. Ну не знаю я, что ещё сказать… Я мать, а что сказать, не знаю… Вырастила двух детей, а не знаю, нужна ли я им… Не знаю даже, любят они меня или нет… Может даже, Алёшка скорее меня любит, чем Илюша, хотя я в Илюше души не чаяла… Вот посмотришь иногда в окно и подумаешь, что такое человек… кто он и куда идёт… Жуть! Человек одинок. У него нет никого. Страшно… Всегда один на один с собой в каком-то ужасном бескрайнем океане… И никто не может помочь… Нет никого… Только ты… Я иногда очень хочу умереть, я устала жить, устала барахтаться в этом невыносимом бесчувственном океане, где до меня никому нет дела… Девушкой мечтала выйти замуж, завести семью… Вышла, а любви нет к Лёньке, презираю его, не могу прижаться к нему, просто как к мужу… как слабая любящая женщина… и выплакать ему всё… чтобы вместе умереть в этом проклятом океане… Думала, цель – дети… И вот они – дети… Не чувствую их… И они меня не чувствуют… Так, иногда забудешься, вроде всё хорошо… А потом опять накрывает… Кажется, что и саму эту свою жизнь я зря прожила… Безответственно… Лёньку всю жизнь обманывала, да… как проститутка, с чужим человеком спала, с нелюбимым… Двух людей жизнью наделила и на произвол судьбы бросила, в океан этот барахтаться и умирать… Любви не научила, потому что сама не знаю, что это такое… И теперь не знаю, что это за люди, кто они, мои дети? А матери что надо? Только чувствовать, что это твой ребёнок, твоё, родное, любящее… Я не чувствую…
Александр Сухов, двоюродный брат Ильи, сын тёти Шуры, тёти Ильи по маме, от первого брака с Пал Палычем Суховым, безработный, в разводе, в нужде, в запое, 31 год:
– Чувства не те стали… Сердце стало подводить людей. Я помню… маленьким был… папа с мамой молодыми были… Так хорошо было! Мама с папой за руку идут, я у папы на плечах сижу… И всё в таком удивительном свете, солнце чистое, ослепительное и доброе… Вспоминаю и… Слёзы наворачиваются… Куда всё ушло? Плачу… а толк какой от слёз этих? Ничего не вернёшь… Никого не вернёшь… Тёмная дорога в одно направление, в один конец… и лес жуткий, беспросветный по сторонам… скорость бешеная… а куда? Мама с папой развелись… бросили друг друга… свою любовь бросили под ноги и растоптали… Я помню, как к нам пришёл дядя Коля и спал с мамой на их с папой кровати… клал свои вещи на папины полки… трогал папины вещи… Я плакал, а мама была такая счастливая, как будто всё правильно… как будто дядя Коля – мой папа… Потом появился Сергей… Мама брала дядю Колю за руку, дядя Коля сажал Сергея на плечи и они шли гулять, и мама делала вид, что ничего не случилось… и ещё называла это жизнью… И что? Они и эту, чужую мне любовь, тоже бросили под ноги и растоптали… Только теперь мама уже не молодая и разводиться стало поздно… Потом я женился… Я так любил ту прекрасную девочку… Она родила Зайку, нашу малышку… Мы гуляли, взявшись за руки, а я сажал Зайку на плечи… И это была любовь, наша любовь… А потом прекрасная девочка потихоньку превратилась в циничную и беспринципную жирную мразь и бросила нашу любовь под ноги… и растоптала её… Так и Илюха. Кто у него там сейчас? Света? Ну вот, возможно, если там всё более-менее серьёзно, они поженятся, народят детишек… и будут растаптывать свою любовь… и будут называть это жизнью… А потом вырастут их детишки и тоже научатся так делать, потому что превратятся из прекрасных ангелочков в циничных и беспринципных мразей…
Илья Глинин, студент, 22 года, 4 месяца, 10 дней, 8 часов, 45 минут, 45 секунд:
– Циничная и беспринципная мразь – вот кто я есть, если вам угодно. Я – чудовище. За свои двадцать два я столько сделал неправильного и отвратительного, что самому от себя противно. Но что мне теперь делать? Разве я могу исправить ошибки, которые наделал в своей жизни? Знаете, как я представляю жизнь? Это хайвэй. Такая прямая скоростная трасса в одно направление. Едешь и едешь. Скорее, даже летишь и остановиться нельзя. Можно только повернуть иногда, когда появляются повороты, развилки, перекрёстки, но скорость такая высокая, что повернуть очень трудно… и страшно. Но, кажется… что-то подсказывает внутри… что повернуть надо обязательно… будто там, куда ведут повороты, находится то, что мне надо – самое прекрасное, самое настоящее, самое светлое, какое только я могу вообразить… А иначе в конце хайвэя, а он когда-то закончится, произойдёт нечто плохое… Там будет стена, и я на бешеной скорости врежусь в неё и разобьюсь. По краям же хайвэя стоит непроходимый лес… или, скорее, пустыня… можно свернуть прямо в пустыню, но тогда нужно погрузиться в неизвестность и мрак… и опять страшно. Страшно уже бросить этот примелькавшийся и вполне комфортный хайвэй. И всё. Всё, что мне остаётся – это мысли. Это осознание того, что я циничная и беспринципная мразь, что я говно, чудовище, недостойное жизни, недостойное поворотов к чему-то хорошему, неспособное решиться бросить этот дурацкий никчемный хайвэй и нырнуть в мрачную, неизвестную, но спасительную, как представляется, пустыню. В итоге я исступлённо и обречённо лечу по хайвэю, и только одно наполняет моё естество: зачем я родился? Я недостоин ничего прекрасного, я недостоин ничего настоящего, я недостоин ничего светлого. Я недостоин даже самой жизни. Если есть Бог, я хочу, чтобы Он убил меня.