Сказки американских писателей

Появление Рипа, его длинная седая борода, ржавое кремневое ружье, странное платье и целая армия женщин и детей, следующих за ним по пятам, немедленно привлекли внимание трактирных политиканов. Они обступили его и с великим любопытством начали разглядывать с головы до пят. В мгновение ока возле Рипа очутился оратор и, отведя его в сторону, спросил, за кого он будет голосовать. Рип недоуменно уставился на него. Не успел он опомниться, как какой-то маленький шустрый человечек дернул его за рукав, поднялся на носки и зашептал в ухо: «Кто же вы — федералист или демократ?»[16] Рип и на этот раз не понял ни слова. Вслед за тем почтенный и важный пожилой джентльмен в остроконечной треуголке протискался к нему сквозь толпу, расталкивая всех локтями, и, очутившись пред Рипом ван Винклем, подбоченился, оперся рукою на набалдашник трости и, проникая как бы в самую его душу пристальным холодным взглядом и острием своей треуголки, строго спросил, на каком основании он явился на выборы с ружьем и с какою целью привел с собою толпу: уж не намерен ли он поднять в деревне мятеж?

— Помилуйте, джентльмены! — воскликнул Рип, окончательно сбитый с толку. — Я бедный мирный человек, уроженец этих мест и верный подданный своего короля, да благословит его Бог!

Тут поднялся невообразимый шум: «Тори! Тори! Шпион! Эмигрант! Держи его! Долой!» Человек в треуголке с немалым трудом восстановил порядок, придал себе ещё больше важности и суровости и ещё раз допросил подозрительного пришельца: зачем он сюда явился и что ему нужно? Бедняга Рип стал смиренно доказывать, что он ничего худого не думал и что явился сюда, чтобы повидать кого-нибудь из соседей, обычно собирающихся у кабачка.

— Отлично, но кто же они такие? Назовите их имена! Рип задумался на минуту и сказал:

— Николас Веддер.

Воцарилось молчание, нарушенное наконец каким-то стариком, который тонким, визгливым голосом пропищал: Николас Веддер? Восемнадцать лет назад он скончался. Над его могилой, что на церковном дворе, стоял когда-то деревянный крест, который мог бы о нем рассказать, но крест истлел и теперь от него ничего не осталось.

— А где Бром Детчер?

— Ах этот! Еще в начале войны он отправился в армию; одни утверждают, что он убит при штурме Стони Пойнт[17], другие говорят, что он утонул во время бури у Антонова Носа[18].

Не знаю, кто из них прав. Он так и не вернулся назад.

— А где ван Буммель, школьный учитель?

— Он тоже ушел на войну, стал важным генералом и теперь заседает в Конгрессе.

Слушая рассказ о переменах, коснувшихся его родной деревни и старых друзей, и рассудив, что он остался теперь один-одинешенек на белом свете, Рип почувствовал, как сердце его сжимается. К тому же каждый ответ порождал в нем недоумение, ибо речь заходила о больших отрезках времени и таких событиях, которые не укладывались в его сознании: война, Конгресс, Стони Пойнт. Он не стал больше расспрашивать про друзей и с отчаяньем в голосе воскликнул:

— Неужели же никто не знает Рипа ван Винкля?

— Ах Рип ван Винкль! — воскликнули два-три человека в толпе. — Ну ещё бы! Вон он, Рип ван Винкль! Возле дерева!

Рип взглянул в указанном направлении и увидел точную свою копию, увидел себя таким, каким он ушел когда-то в горы; ну конечно, точь-в-точь такой же ленивец и оборванец! Бедняга Рип окончательно растерялся. Он усомнился в себе самом: кто же он — Рип ван Винкль или кто-нибудь другой? И едва в нем мелькнула эта дикая мысль, как человек в треуголке спросил: