Хочу сны. Игра уравнителей

Городские безлюдные улочки, полные частных и многогоквартирных домов, врастали в дикие, полные сочной зелени джунгли, в которых Виктор «бывал» мальчишкой, читая «Маугли». Посреди знойной саванны шеренгой развернулось множество школ, в каждой из которых они с братом учились. И бесконечные лабиринты самых разных дворов, в которых неизменно познавалось одно и то же – боль, унижение, и сила. За речной заводью, покрытой кувшинками, гудел космодром, где готовая к отлёту ракета ожидала своего создателя. Ньютон смотрел на всё это, и его захлестывали волны воспоминаний, из которых, точно призрак, внезапно явился он.

Ньютон ощутил сердце в физическом теле Виктора. Оно забилось сильно и глухо, когда внизу, у подножия крана показался подросток. На миг Ньютон решил, что видит самого себя в обличие однорукого ребёнка, но быстро смекнул, что этот взъерошенный мальчуган в порванной грязной одежде – левша, в то время, как Виктор – правша. На лице мальчишки ярко мигнули два зелёных глаза, зубастая улыбка, больше похожая на оскал волчонка. Это был Артур.

Мальчишка помахал сидящему в кабине Ньютону рукой, и тот захотел отвести взгляд и зажмуриться, надеясь, что наваждение исчезнет, но быстро взял себя в руки.

Это не Артур, сказал про себя он, успокаивая одновременно своё подсознание и тревожащееся сердце Виктора. Это даже не его призрак. Это всего лишь проекция. Пережиток прошлого.

Но мальчишка, казалось, не соглашался, и продолжал махать ещё усерднее. Однако черты на его лице стали стираться, и глухие удары пошли на спад.

Это не может быть он, успокаивал Виктора и сам себя Ньютон. Ты сам видел, что с ним сделали. Затем он ещё несколько долгих секунд смотрел на угасающего, как пламя догорающей свечи, однорукого мальчишку холодным скорбным взглядом и тихо проговорил:

– Здесь не место призракам.

Артур исчез.

Ньютон сидел и всё ещё думал о котловане, оставшемся позади. Слишком чужим было то место, слишком обречённым на неизбежное разложение, о котором настойчиво напоминала мутная застоявшаяся вода. Он едва сдержался от попытки стереть котлован из своего подсознания, но знал, что на этом не остановится и продолжит стирать всё подчистую. Теперь это не кладбище воспоминаний Виктора. Теперь это комната Ньютона. Моя комната.

Решив заняться генеральной уборкой позже, Ньютон покинул кабину крановщика, вернулся к двери, по-прежнему стоявшей на краю плато, и вышел.

* * *

– Ну как? – спросил Гуру.

– Бардак, – пожав плечами, ответил Ньютон.

– Меня не интересует – что там, – обречённый взгляд учителя застал ученика врасплох, но тень улыбки смягчила его. – Меня интересует – как ты себя чувствуешь?

– Легче. Как гора с плеч, – довольно вяло произнёс Ньютон, всё ещё думающий о котловане и призраке, но, к счастью, учителя ответ устроил.

– Так и есть. А ещё и «зрение» улучшилось, а!?

Ньютон понял, что и впрямь стал видеть гораздо дальше, и чувствовать глубже. И хранители больше не следили за ним, а дремали, растянувшись вдоль деревянных плинтусов едва различимыми теневыми полосками.