Воспоминания последнего протопресвитера Русской Армии [litres]

– А я недели две тому назад видел вашего дедушку, – сказал я. Ген. Михельсон и все присутствующие с удивлением посмотрели на меня.

– Как же вы могли видеть его, когда он умер более ста лет тому назад? – с усмешкой возразил генерал.

– Да, недели две тому назад я его видел, – подтвердил я.

Все смотрели на меня с недоумением. Кто-нибудь, вероятно, подумал: «Не рехнулся ли он?» Тогда я рассказал о своем посещении села Иванова, в котором, как оказалось, этот потомок ген. Михельсона ни разу не был и ничего не знал о стоящих под церковью гробах его предков.

1 июля открылся Съезд. Все округа, не исключая и окраинных, прислали своих представителей. Собралось всего 49 священников – 40 военных и 9 морских. Это был первый Съезд военного и морского духовенства за всё существование ведомства. А существовало оно более ста лет.

Съезд работал, разбившись на 9 секций: 1-я – о составлении памятки военному священнику, 2-я – о богослужении, 3-я – об учительстве военного пастыря, 4-я – о библиотеках, 5-я – о миссии в войсках, 6-я – о правовом положении военного священника, 7-я – о благотворительной деятельности ведомства, 8-я – об организации церковно-свечного дела в ведомстве, 9-я о положении морского духовенства. Президиум Съезда избран в таком составе: председатель – протопресвитер; его заместитель – настоятель Ташкентского военного собора прот. К.Ф. Богородицкий; товарищ председателя – настоятель Николаевского Адмиралтейского собора прот. Доримед Твердый; секретарь – настоятель Севастопольского Адмиралтейского собора прот. Ром. Медведь; помощники секретаря – протоиерей лейб-гвардии 3-го стр. полка Всеволод Окунев и настоятель Киевского военного собора С. Троицкий.

11 июля, после десятидневной беспрерывной работы, Съезд закончил свои занятия. А 15 июля, за четыре дня до объявления войны, все члены Съезда в Петергофском дворце представлялись государю. При открытии Съезда и мысли ни у кого не было о возможности близкой войны. 15-го уже все твердили о надвигающейся грозе. «Быть войне: вишь, попов сколько собралось», – расслышал я замечание одного грубого остряка, когда мы садились в вагоны на Петербургском вокзале.

Работа, общение членов Съезда, состоявшего преимущественно из благочинных, главное же – обстоятельное, всестороннее обсуждение Съездом вопроса, что, где и как должен делать священник на войне, имели большое значение для всего последующего служения военного и морского духовенства в Великой войне.

Могу смело сказать, что с тех пор, как существует военное духовенство, оно впервые только теперь отправилось на войну с совершенно определенным планом работы и с точным понятием обязанностей священника в разных положениях и случаях при военной обстановке: в бою и вне боя, в госпитале, в санитарном поезде и пр. Несомненно, этим объясняется то обстоятельство, что, по общему признанию, в эту войну духовенство работало, как никогда раньше.