Сагарис. Путь к трону

Тревога распространилась среди воительниц, как пожар. Привычные к подобным ситуациям, они облачались в защитное снаряжение с завидной сноровкой и неимоверной быстротой. Но всё равно не успели. На лагерь с диким рёвом обрушилась фракийская спира.

Сагарис успела вскочить на Атара и обрушила свой знаменитый топор на голову фракийца, который вихрем налетел на неё, держа на отлёте махайру, — чтобы снести воительнице голову одним ударом. Он уже уверовал в лёгкую победу, но никак не мог предположить, настолько быстра реакция юной амазонки, поэтому пренебрёг защитой. Свой щит-пельту[37] фракиец забросил за спину, чтобы не мешал сражаться. К тому же он не ждал отпора от застигнутых врасплох амазонок.

Справившись с первым легионером, рассвирепевшая Сагарис бросила коня в самую гущу схватки. А она получилась жестокой и кровопролитной.

Биарта мог быть доволен своими стрелками, которые практически бесшумно сняли ночную стражу амазонок. Но внезапного нападения на сонных воительниц у спиры не получилось. Почти все амазонки успели надеть защитное снаряжение, а часть из них даже села на коней.

Сагарис дралась, как безумная. Фракийцев было больше, они одолевали, но воительницы даже не помышляли о бегстве, тем более что все выходы из балки были перекрыты. Они были свирепы, как фурии, и не один фракиец сложил голову в кровопролитной схватке. Лишь Тавас не захватила полностью круговерть битвы. Ей нельзя было отказать в полководческом таланте. В какой-то момент над балкой раздался её истошный вопль-призыв, за которым последовал приказ:

— Язата, Язата!!! Все ко мне! Идём на прорыв!

Примерно два десятка оставшихся в живых воительниц плотно сбитым кулаком ударили по наиболее уязвимому месту в построениях фракийской спиры — в той стороне, где высились глиняные кручи. Казалось, что крутизна склона в этом месте не позволит лошадям подняться наверх балки, но Тавас знала, что в той стороне есть узкая, пологая расщелина, скрытая кустарниками.

Прорвав жидкое оцепление, амазонки ринулись в спасительное проход, но четверо из них, в том числе и Сагарис, остались прикрывать отход. В воздухе угрожающе загудели тетивы луков воительниц, и почти каждая стрела находила свою жертву. Целиться особо не приходилось — фракийцы надвигались плотной стеной, так как в этом месте балка сильно сужалась, и лошадям негде было развернуться.

Опорожнив колчаны, лучницы бросились догонять подруг, оставив Сагарис защищать их тыл. Кому-то ведь всё равно нужно было сдержать натиск фракийцев на короткое время. Отбросив бесполезный лук в сторону, девушка снова взялась за свой топор, который дал ей имя. Казалось, что в ней проснулась неведомая, страшная сила. Она крушила топором щиты фракийцев, прорываясь в самую гущу их рядов. В этом не было никакой жертвенности, Сагарис знала, что делает.

Фракийцы невольно освобождали ей дорогу, потому что пробить защитное снаряжение амазонки не представлялось возможным, к тому же многие были просто напуганы свирепостью Сагарис и её потрясающей реакцией. Они были немало наслышаны про воинственных амазонок, поэтому их начал одолевать страх.