Генерал Деникин. Симон Петлюра

Готовясь к агрессии, Австро-Венгрия и Германия лихорадочными темпами наращивали мощь своих армий. В 1913 году набор в германскую армию увеличился почти на треть, на 200 тысяч человек. Русская армия уступала германской армии почти по всем параметрам. К первой мировой войне ее корпуса имели от 108 до 124 орудий против 160 (у немцев); почти не располагали тяжелой артиллерией, ощущалась нехватка ружей, патронов. На западном направлении, в случае нападения на Россию, планировались боевые действия оборонительного характера. На австро-венгерском участке фронта предусматривалось развернуть 16 корпусов против такого же количества неприятельских; остальные должны были быть задействованы против Германии.

Германский план войны исходил из того, что 35,5 немецких корпусов наносят первоначальный удар по Франции, а 4 корпуса тем временем ведут активную оборону Восточной Пруссии. Одновременно австро-венгерская армия начинает наступление на Россию. В конце мая 1914 года представители генеральных штабов Германии и Австро-Венгрии пришли к выводу, что «всякое промедление ослабляет шансы на успех союзников». Немецкий генерал (Мольтке-младший) заверил своего коллегу: мы покончим с Францией за шесть недель или, во всяком случае, настолько преуспеем, что получим возможность «перебросить большую часть наших сил на Восток».

Агрессорам требовался повод. И он не замедлил найтись — 28 июня 1914 года в Сараево австрийский подданный Принцип, при содействии нескольких сербов, убил эрцгерцога Фердинанда, наследника австро-венгерского престола. 19 июля правительство Австро-Венгрии решило воевать с Сербией и уже 23 июля предъявило ей ультиматум. Попытка России предотвратить войну не имела успеха. Берлин и Вена отвергли также предложение Англии, поддержанное Францией и Италией, урегулировать конфликт на конференции четырех великих держав. 25 июля Коронный совет в Царском Селе объявил в России «предмобилизационный период», означавший возращение войск из лагерей на зимние квартиры, проверку планов и запасов. Но Петербург был охвачен иллюзорной надеждой на предотвращение войны, колебался, одно указание тотчас отменял другим. Армию и страну охватила сумятица.

Деникин испытал это на себе. В тот момент начальник штаба Киевского округа генерал В. Драгомиров и дежурный генерал находились в отпусках, поэтому обязанности последнего легли на плечи Антона Ивановича. Ему, не имевшему опыта в подобного рода делах, пришлось готовить округ к мобилизации, формировать штабы Юго-Западного фронта, 3-й и 8-й армий. Кабинет молодого генерала заполнили толпы офицеров и генералов. Все требовали разъяснений, но Главный штаб молчал, перегруженный телеграф с запозданием доносил его распоряжения. Едва выполняли одно, как тут же поступало новое, отменяющее прежнее, указание. В штабе сбивались с пог, царил хаос. Было ясно, что для военных верхов надвигавшаяся война стала неожиданностью.

А вал событий накатывался с огромной скоростью. 28 июля Австро-Венгрия объявляет войну Сербии. Утром 29 июля государь издает указ об общей мобилизации в России. Спустя несколько часов германский посол передает лицемерное заявление своего правительства: «Продолжение военных приготовлений России заставит нас мобилизоваться, и тогда едва ли удастся избежать европейской войны». Вечером телеграф принес во все концы повое высочайшее повеление о замене общей мобилизации частной. Одновременно Николай II предложил императору Вильгельму перенести рассмотрение конфликта на Гаагскую конференцию. В ответ кайзер по-родственному указал лишь на «тяжкие последствия» русской мобилизации и заявил: «Теперь вся тяжесть решения легла на твои плечи, и ты несешь ответственность за войну или мир». Министр иностранных дел Сазонов 30 июля предложил Берлину удалить из австрийского ультиматума Сербии пункты, посягающие на ее суверенные права. В этом случае, заверял министр, Россия отменит свои приготовления. Очень скоро последовал категорический отказ. Задержка с общей мобилизацией обретала угрожающий характер. Генштаб настоял в тот же день на незамедлительном ее объявлении. Заслушав тогда доклад Сазонова, царь, томительно помедлив, с трудом проговорил: «Вы правы. Нам ничего другого не остается, как ожидать нападения. Передайте начальнику Генерального штаба мое приказание об общей мобилизации».

Но бесконечные проволочки, нерешительность, колебания привели к потере самого главного на войне — времени. Сказались и громадные расстояния, перегрузка транспорта, невероятная сумятица на всех этажах власти. Русской армии для всеобщей мобилизации потребовался срок несравненно больший, чем ее противникам. Австрия привела в готовность свои войска за 15 дней, Германия — за 10, Россия же — едва ли не за месяц. Со времени сараевского выстрела прошло 33 дня. Правда, Деникин полагал, что, несмотря на все это, мобилизация в огромной России прошла вполне удовлетворительно, а сосредоточение войск закончилось в установленные сроки. Однако дальнейшие события, особенно в начальный период войны, вызывают сомнения в основательности такого взгляда.