Записки о болгарских восстаниях

Проливные дожди, о которых я уже говорил, тоже нанесли жестокий удар нашим бойцам. Бывало, пока заряжаешь ружье, пока насыпаешь порох, стоишь, наклонившись над стволом, и защищаешь его от дождя полой, не замечая, что в патронташе мокнут бумажные патроны. Борьба в таких условиях, конечно, не могла быть продолжительной — проклятые турки не ждали, пока наш повстанец зарядит ружье, и за это время успевали выпустить в него несколько пуль из своих винтовок.

Когда панагюрские бойцы отступили перед громадными султанскими полчищами, победители заняли их окопы и все Панагюриште. Страшной местью отомстили они болгарскому населению. Их и без того бешеная ярость возросла во сто крат, когда, бросившись занимать город, они были вынуждены пройти, как по мосту, по трупам своих соотечественников, убитых их вчерашними покорными рабами.

Начались ужасающие зверства — разгул «огня и меча»… Спасся лишь тот, кому удалось бежать в лес. Отчаянные вопли женщин, испуганные крики детей оглашали воздух. И их, этих женщин и детей, турки считали своими врагами; и им, наравне с их отцами и мужьями, пришлось изведать, что представляет собой холодное железо ятагана и пуля, выпущенная из шнейдера.

Несколько известных повстанцев по невыясненным причинам остались в городе — то ли умышленно, то ли не успели скрыться вовремя, сказать трудно, — и их окружили турки. Многие из этих оставшихся решили сражаться до последнего вздоха. Так, например, Рад Клисаря, один из храбрейших борцов, заперся вместе с сотником Стояном Пыковым в доме хаджи Симеонова. Ураганный огонь открыли они из окон этого дома по атакующим туркам. За четыре или пять часов им удалось уничтожить до двадцати турок, в том числе одного офицера. Оба они только стреляли, а два других человека заряжали им ружья. Рад Клисаря с ножом в руке несколько раз выскакивал наружу, подбирал ружья убитых солдат и снова возвращался. Убедившись, что взять героев силой и поджечь проклятый дом невозможно, Хафуз-паша прибег к дипломатии. Он несколько раз посылал к засевшим в доме безоружных парламентеров — сержантов и офицеров, — и те уговаривали «хищных комит» сложить оружие, обещая им полное прощение от лица «босфорского солнца» /султана/.

— Лжете, собаки! — отвечали наши герои, и снова стреляли из окон.

Наконец подвезли пушку, и орудийной стрельбой подожгли дом издалека.

Незаурядные натуры, горячие головы неизменно приносят пользу ближним своими подвигами. И подвиг наших двух героев не был исключением из этого правила. Пока турки со своим пашой вели переговоры с Радом Клисарей и Стояном Пыковым, побежденные панапорцы спасались бегством.

Другой повстанец, Тодор Гайдук из села Радилово заперся в доме Делчо Ширкова. Стреляя из этого дома, бывалый болгарский боец уничтожил двадцать пять вражеских солдат, сам не получив ни царапины. Ему удалось спастись бегством, умер он позднее своей смертью. По приказу главнокомандующего соседние дома, близ которых валялись двадцать пять жертв Тодора, были преданы огню, причем турки сыпали порох на лица своих же павших солдат и башибузуков, и их трупы тоже сгорели.

—

Вообще можно сказать без преувеличения, что самыми крупными и ожесточенными боями были уличные бои, начавшиеся, когда повстанцы были уже разбиты и каждый действовал в одиночку, на свой страх и риск. Кроме тех героев, о которых мы уже упоминали, отчаянную храбрость проявил Георгий Джелов и многие другие, но описать их подвиги невозможно, ибо всепожирающий огонь уничтожил героев вместе с убитыми ими врагами. Георгий Джелов стрелял из-за ограды, и за короткое время перед нею выросла груда вражеских трупов.

Другие бойцы, стоявшие над Драголин-махалой, не отступали до тех пор, пока регулярные войска не ворвались в их окопы и не начался рукопашный бой между турками и болгарами. Тут особенно отличились Станчо Маринов и Костадин Кацаря; выхватив ножи, они заняли концы окопа и ободряли своих товарищей.

Почти не было случаев, чтобы кто-нибудь из панагюрских борцов сдался с оружием в руках. Петр Штырбанов, увидев, что его окружили со всех сторон, сунул себе револьвер в рот и мертвый рухнул на землю. До конца сражались Никола Мулешков, Рад Кепелец, знакомый читателям воевода Ворчо и многие другие. Необходимо отметить и то, что вооруженные повстанцы, которых было всего человек восемьсот, самое большее тысяча /я не считаю тех, кто дрались только топорами да кольями/, противостояли снабженным крупповскими пушками турецким войскам численностью в три тысячи человек и, кроме того, башибузукам.

Так или иначе, но панагюрцы обессмертили имя своего скромного городка. Их Обориште и сам город достойны занять первое место на страницах болгарской новой истории вместе с их разорвавшейся пушкой. Славные подвиги совершили панагюрцы!..