Собиратель Сухоруков

В нем не было четланской социальной программы, он был свободен. Потому и чудил, чем постоянно удивлял местных. Потому и ориентировался больше на обезьян, чем на людей. А любовь отца сделала его добрым и отзывчивым. Может быть, поэтому парень, в свое время, и не стал изгоем. Отверженным… И байка про духов, конечно, помогла! Хотя: кто знает, что здесь причина, а что следствие? Возможно, легенда про духов появилась уже после того, как Сын Обезьяны получил поддержку и любовь безродов. И придумали ее какие-то мацихатлы, не понимавшие, в чем сила этого странного человека.

Я с радостью ввел его в Совет, радуясь, что получил два в одном. Сын Обезьяны не только безродов будет представлять, но и сможет поставлять мне оригинальные идеи. Которых я не дождусь от прочих четлан. Что греха таить: трудно было найти даже тех, кто мог воспринимать мои идеи. А уж генерировать свои… Такие пока не попадались.

Пару раз мы беседовали. Конечно, разные мы люди. Почти маниакальное стремление Сына Обезьяны стать ближе к природе, отказаться от всех благ цивилизации – было мне совершенно не близко. Я наоборот ежедневно страдал от острой нехватки этих благ! Ужасно страдал и все силы тратил на их увеличение. Кроме того, безродом было невозможно управлять. Объявишь ему: завтра Совет, приходи, будем важные вопросы решать. И уже на совещании узнаешь, что Сыну Обезьяны вздумалось побродить по лесу – и тот загулял дня на три, забив на жизнь «империи» свой обезьяний болт.

Но зато с ним всегда было интересно! Пользы большой я не поимел, но удовольствия было много. Потому что необычно. Вот, например, он упорно не называл меня владыкой. Вместо этого говорил «большой человек». Я поначалу проявлял недовольство, поправлял… Но во-первых, это оказалось бесполезным, а во-вторых, говорил он все-таки с искренним уважением. Хотя, для него даже очень большой человек безгранично ниже обезьяны. И ее сына.