Собиратель Сухоруков

– А сейчас? Почему безроды его слушаются?

Я, действительно, не понимал, в чем корень авторитета Сына Обезьяны. Он был беден, за ним не стояла физическая сила, у него не было большой родни, не было и традиционной опоры власти. Но я уже от многих безродов слышал: надо спросить у Сына Обезьяны, а что скажет Сын Обезьяны…

– Многие верят, что его защищают странные духи отца, – пожал плечами Мацихатла. – Вроде бы, как тот перед смертью поручил сына их заботе. И слушают его. Сын Обезьяны иногда судит людей в спорах. Но не во всех, а лишь, когда его зовут сами спорщики. Считается, что он мудро судит. Хоть порой и не по четланскому обычаю. Доверяют ему: говорят, что он ничьих тайн не выдает и не врет.

– А это правда?

– Да уж, не знаю… Может, просто скрывает умело.

Я обратил внимание, что Мацихатла, говоря об отношении безродов к Сыну Обезьяны, сам этого отношения не разделяет. Непроизвольно держит себя особнячком от общей массы – это прослеживалось в речи.

– А ты-то, Мацихатла, как считаешь: защищают его духи? – прямо спросил я.

Мой осведомитель поежился.

– Кажется, да. Не знаю, что это за духи, но защита у него сильная. Кого другого за шутки глупые, за жизнь беспутную, за нарушение обычаев уже давно покарали бы. Не люди, так боги.

Недолюбливал Мацихатла Сына Обезьяны, хоть, старался это скрыть. И почему-то это мне понравилось.

– Если этот человек отдаст приказ безродам – они послушаются? – задал я краеугольный вопрос.

– Не знаю, – задумался Мацихатла. – Может быть, они его потому и слушаются, что он не отдает никаких приказов. Я знаю точно: ни один безрод в Излучном ни за что на охоте не убьет обезьяну. Но Сын Обезьяны никогда этого не запрещал.

Я долго размышлял над услышанным, сопоставлял с другими «показаниями». И, в конце концов, пришел к выводу, что передо мной уникальный случай социально-свободного человека. С каким-то своим индивидуальным Супер-Эго. Судя по описаниям отца-охотника, тот страдал каким-то психическим расстройством развития, возможно, первазивным.Аутизм, синдром Аспергера или вообще олигофрения или синдром Дауна. Потому и выживал в одиночку, как дикий охотник, мало с людьми общался. И женщина с ним жить не захотела. Он явно сам не понимал многих нюансов четланского общежития и сыну их не передал. Заботиться о мальчике толком не умел, зато любил, похоже, по-настоящему. Вот и вырос Сын Обезьяны в особой атмосфере: без запретов, без табу, без вечных подзатыльников, которые требуют безусловного подчинения правилам жизни. Конечно, жизнь заставила потом всё это изучить… Но главное – все эти правила и обычаи не въелись в его плоть и кровь! Он смотрел на четланский образ жизни, имея совершенно уникальный Высший Закон в голове. Свои идеалы и принципы. Мог сравнивать, оценивать, принимать совершенно неожиданные решения, отвергать глупое и так далее.