Дикари. Дети хаоса [сборник]

— Завязывайте, голубки.

— Мне пора, — сказал Даллас, стараясь улыбнуться как можно убедительнее.

— Береги там себя.

Даллас кивнул, затем повернулся и бросился догонять Джино. Они углубились в джунгли и стали пробиваться сквозь густые заросли, потом свернули в сторону утесов. Чем сильнее они углублялись, тем сложнее становилась местность. Без мачете или топора, чтобы прорубать заросли, идти было непросто. И когда примерно через полчаса они нашли подъем, ведущий к утесам, заросли стали почти непролазными. Джино и Даллас вымотались и истекали потом, поэтому ненадолго остановились передохнуть.

Джино стянул с себя майку, обвязал вокруг головы и приспустил сзади один край, прикрыв шею.

— Здесь никак не спрячешься от солнца, — сказал он. — И так до самых утесов, поэтому постарайся как можно лучше прикрыть голову.

Даллас устало кивнул, но у него не было сил снимать доставшуюся после смерти Натали футболку. Она была ему мала, промокла от пота и прилипла к телу, но хоть как-то уберегала от солнца.

Джино вытер лоб и, прищурившись, посмотрел сквозь переплетение лиан, деревьев и густого кустарника на возвышающиеся вдали утесы.

— Мы почти пришли, — сказал он.

— Но этот последний отрезок пути будет чертовски сложным.

— Склон хоть и крутой, но не вижу ничего страшного.

— По сравнению с чем?

— Поверь, я поднимался на склоны и похуже. Это ерунда, к счастью для нас.

— Я сейчас много чего чувствую, мужик. Но только не счастье.

— Ярдов через сорок джунгли закончатся и начнутся камни, корни и лианы. Просто, по возможности, держись рядом. Если что, не стесняйся, говори, понял? Не захочешь с такой высоты скатиться — всю кожу обдерешь о камни.

Даллас согнулся, упер руки в бока, стараясь отдышаться. Он был в более-менее хорошей форме, но уже не обладал выносливостью, которую всегда воспринимал как должное.

— Едва почую опасность, заверещу как малое дитя.

— Годится. — Джино слегка улыбнулся.

Они постояли молча еще несколько минут, Даллас подтянул кроссовки. В кроссовках все лучше, чем босиком, но эти были ему велики. И всякий раз, глядя на них или трогая их, он вспоминал, что носит обувь мертвого друга. На каждом шагу вспотевшие ноги скользили в них взад-вперед, поэтому Даллас уже заработал пару мозолей.

— Когда вернемся в лагерь, тебе нужно будет уплотнить их чем-нибудь, — сказал Джино. — Отрежешь пару лоскутьев от одежды Нэт и засунешь внутрь, чтобы ноги не скользили. Иначе к концу дня сдерешь кожу до мяса.

— Хорошо. — Даллас попытался покрепче завязать шнурки. Отчасти это помогло. — Слушай, мужик, могу я спросить тебя кое о чем?

— Спрашивай что угодно, ты же знаешь.

— Строго между нами. Как по-твоему, что случилось с Андре?

— А по-твоему?

Даллас удивился, ненадолго задумался, потом ответил:

— Не думаю, что это как-то связано с акулой или рифом. Что бы ни случилось, это произошло в джунглях, где мы нашли его руку. Как оторвало, не знаю, но точно в джунглях. И, если я прав, мы на острове не одни.