Проданная чернокнижнику

Сидеть в четырех стенах? Вот уж нет! Я не стану затворницей!

По саду приходилось красться едва ли не на цыпочках, постоянно проверяя, свободен ли путь. Но вот, наконец, я выбралась. Оправила платье и вздернула подбородок.

Ты не спрячешь меня, Самаэль! Я не один из твоих артефактов, с которыми ты можешь творить, что захочешь! И судя по всему, судьба со мной была согласна. Стоило выйти на дорогу, как почти сразу же показался наемный экипаж. Я остановила его, не глядя на возничего, сунула в жилистую ладонь золотую монету и забралась внутрь. Сила царапалась в груди, подначивала посмотреть мужчине в глаза, заставить его подчиниться… но сейчас поместье слишком близко, и привлекать лишнее внимание не стоит.

Как я и приказала, экипаж ехал без остановок до северного разъезда. Там дорога разветвлялась, словно трезубец. В его основании, огороженный невысоким забором, расположился постоялый двор. Добротный, чистый, он всегда был полон гостей. И сегодняшний день исключением не стал — стоило ступить на землю, как слух тут же уловил звуки живой музыки, гомон и смех.

Отпустив возничего, я уверенно зашагала ко входу. Туфли тихо шаркнули по каменным ступеням, когда я поднималась, потом глухо стукнули каблуками о дощатый пол. В нос ударили ароматы тушеного мяса, специй, хмеля, яблочного пирога и человеческого пота. Последний заставил поморщиться. Но ненадолго — усиливающаяся в животе щекотка быстро отвлекла от неприятного запаха.

Я неспешно зашагала к маленькой сцене, на которой выступало четверо музыкантов. Две скрипки выводили быструю, зажигательную мелодию, бандонеон и свирель дополняли их песнь. Музыканты топали в такт, постояльцы хлопали, слышались глухие удары тяжелых кружек, радостные выкрики. Однако даже в этом шуме я отчетливо различала стук собственных каблуков. Размеренный, неспешный, уверенный. Такой же, как и биение моего сердца.

Две ступеньки, и я на сцене. Музыканты заулыбались, приветствуя. Я улыбнулась в ответ. Все во мне задрожало в предвкушении. Чувства натянулись, как струны тех скрипок, что сейчас рождают музыку. Вот только внутри меня звучит совсем другая мелодия. И я хочу, чтобы все услышали ее, прочувствовали красоту каждой ноты.

Сегодня, здесь, сейчас… всего через мгновение все изменится. Они узнают.

Уголки губ дрогнули. Я прикрыла веки, наслаждаясь ощущением, выдохнула. Коснулась пальцами груди над самым сердцем — там, где пульсирует сила, — открыла глаза и взмахнула рукой. Привлеченные движением, многие повернулись в мою сторону. Я снова улыбнулась. Внутренне возликовала, услышав, как дернулся смычок и смазал выверенную мелодию фальшью. Несколько кружек с грохотом приземлились на стол. Разносчица что-то недовольно сказала толстяку с рыжей бородой, тот огрызнулся.

Ярость стремительна. Хватит всего несколько искр, чтобы труха человеческих чувств воспылала пожаром. Я же стану тем ветром, что разнесет его, раздует и без того голодное пламя и выжжет все вокруг до серого пепла.