А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2 [litres]

Выявление, казалось бы, незначительной художественной параллели приводит к существенным выводам: у лирического героя Хомякова и толстовского Левина – разные картины мира. Для первого надзвездная вышина (твердь небес, где лучше) – метафизическая реальность, символическое раскрытие высшего истока жизни и ее цели. Для Левина же твердый свод небес – метафора, средство редукции «ненужных» смыслов. Такое небо безблагодатно: это уже не опора, а преграда, мир герметизируется, в нем уже нет «вышины надзвездной». Поэтому человек остается один на один с собственным сердцем, беззащитный против логики разума. Это приводит к катастрофической подмене: вместо полноты божественного присутствия остаются «законы добра», происходит онтологизация нравственности.

В результате торжествует человеческий произвол, моделирующий мир и космос, в центре и основании коих уже не Бог с его Откровением и Церковью, а мыслящее существо, человек, который (подобно Шопенгауэру, писавшему в самом начале своего капитального труда, что «мир есть мое представление») прихотливо заявляет: «Жизнь моя <…> имеет несомненный смысл добра, который я властен вложить в нее!» (19: 382). Видимо, слишком поспешно толстовский герой оставил чтение трудов А. С. Хомякова: «звездное небо над головой» могло раскрыться для него и совсем иначе.