Золотые ворота. Черное солнце
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #1
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Золотые ворота. Черное солнце». Краткое содержание книги:
— Не сомневаюсь: пока тебя не поймают, одного или двух фрицев ты, может, и успеешь укокошить.
— Если бы каждый из нас укокошил по два гитлеровца, их бы и на развод не осталось. Нас же миллионы!
— Это мечты бунтаря-одиночки. Если эти миллионы да возьмутся за оружие, уже будет армия. Настоящая армия! Но армии, как известно, сами по себе не возникают. Для этого нужна длительная, кропотливая и тяжелая работа. И, конечно, не бунтарей-одиночек.
— От одного человека смешно требовать неосуществимого. Возможно, мои действия и не повлияют на ход войны, но я жажду мести… Да, собственно, разве ход войны здесь решается?
— Ну, ты уж извини. В нынешней войне второстепенных фронтов не существует. Нынешняя война — это смертельный поединок двух миров. И основная, решающая битва будет происходить, на мой взгляд, не столько на полях сражения, сколько в сердцах людей… Нет, Олесь, надо не поражать людей эффектными жестами самопожертвования, а ежедневно, ежечасно бороться за их сердца. С больших и малых трибун наших людей годами убеждали, что если уж на нас нападут, то воевать мы будем только на чужой территории и малой кровью. И вдруг… Наша первая и самая святая обязанность — развернуть широкую пропаганду в массах.
Петрович положил руку на плечо Олеся и уже мягче добавил:
— Только ты не подумай, что я вообще призываю отказаться от террористической и диверсионной деятельности. Совсем нет. Без оружия мы — не бойцы. И мы будем сражаться. Но в нынешних условиях наше оружие должно быть подчинено пропагандистским целям. По крайней мере на первом этапе сплочения сил.
Олесь выскочил из-за стола, остановился напротив Петровича.
— Все это правильно. Но я спрашиваю, что конкретно делать. Что?
— А ты сам что думаешь делать?
— Я?.. Я, собственно, ничего. Завтра хотел пойти в села. Менять. С Оксаной вместе. Но если надо, могу отложить.
— Зачем же откладывать? Непременно иди! Такое путешествие очень может нам пригодиться. — Петрович понизил голос, подошел вплотную к Олесю: — Чтобы успешно бороться, мы должны знать намерения врага. Досконально, во всех проявлениях. А сидя, как ты говоришь, в закутке… Надо идти в народ. Надо научиться отвечать самым оперативным образом на духовные запросы народа…
— Я понял. Понял! И завтра же отправляюсь в села.
— Считай этот поход своим первым боевым заданием.
V
…За лобастым пригорком, где размытая ручьями дорога круто сворачивала влево, Олесь внезапно остановился. Глянул в мерцающую даль и замер. Потом торопливо протер очки и снова стал разглядывать из-под ладони небосклон.
Оксана тоже пробежала глазами по мглистому горизонту. Вокруг под вылинявшим низким солнцем — поблекшие, в пятнах пожарищ стерни; по стерням плутала давно не езженная дорога, терявшаяся в синих осокорях неведомого хуторка, оттиснутого садами на склон степного буерака. Хуторок этот ничем не отличался от сел и выселков, которые уже попадались им на пути из Киева. И приземистый, древний курган у дороги ничем не выделялся…
— Что с тобой, Олесь?
Он вздрогнул, но не ответил.
— Ты уже был здесь?
Молча он попятился к оврагу. Оксана ни о чем больше не спрашивала, безмолвно последовала за ним. Она знала, что нелегким будет путь. Ведь до ближайшего села — не менее восьми километров, а солнце уже катилось по частоколу дальнего леса.
На дне оврага Олесь опять остановился. С минуту стоял с опущенной головой, а потом повернул влево и пошел по толоке. Куда? Она не знала. Но тоже повернула, не раздумывая.
Оксана не принадлежала к покорным и смирным. Слишком хорошо знала она всю человеческую неблагодарность, кривду и презрение, чтобы покоряться каждому. Она шла по нелегкой тропинке жизни. Правда, в огрубевшем от горя сердце она втайне лелеяла мечту о человеке, который когда-то должен прийти к ней из неведомого края, властно взять ее за натруженные руки и повести за собой. Тот таинственный поводырь представлялся ей непременно суровым и сильным, с доброй душой и мудрым взглядом. Были минуты, когда она вслух молила, чтобы он побыстрее разыскал ее в людском океане. Но он оставался глух к ее мольбам; блуждал где-то на дальних тропах, а к ней не спешил. И Оксана разуверилась, заставила себя подавить давнишние мечты. Поэтому когда он наконец догнал ее под Витой-Почтовой над противотанковым рвом, то сразу даже не узнала своего суженого. Только когда он уехал — поняла, кем он был для нее. И бросилась за ним вдогонку. Куда только ни ходила Оксана, у кого ни расспрашивала о нем, но так нигде и не нашла. Ни в госпиталях, ни в военкоматах, ни в лагерях для пленных. Так бы и мучиться ей от раскаяния до конца дней, если бы судьба снова не скрестила их пути.