Железные амбиции. Мои победы с Касом Д'Амато [litres]

Меня учили, что нет ничего лучше, чем стать чемпионом мира. В моем понимании это было величайшим достижением. Мы с Касом добивались этого с тех пор, как мне исполнилось тринадцать, мы шли к этой заветной мечте, проливая кровь, пот и слезы. Впервые, поставив перед собой цель, я смог достичь ее. После этого я сказал себе: «Нет ничего восхитительнее, чем быть на одной ступеньке с Джо Льюисом и Мухаммедом Али! Теперь весь мир знает, кто ты такой!» Но одновременно я почувствовал себя опустошенным. На меня часто накатывала тоска, и я думал: «Черт, вот бы Кас сейчас оказался здесь!» Порой мне казалось: «Кас хотел бы, чтобы я сделал так-то и так-то». Я пытался получать удовольствие от собственных достижений, но одновременно испытывал вину за то, что наслаждался своим успехом без моего наставника. Я ловил себя на том, что мне совершенно безразличны окружающие, и ужасался про себя: «Боже, кем я стал! Неужели это теперь я? Разве мне плевать на всех остальных и меня волнуют только деньги?» Меня стали одолевать демоны, поскольку деньги начали калечить мою душу. Превращать меня в дерьмо.

Джимми мечтал о том, чтобы встреча между мной и Майклом Спинксом состоялась. Хотя на тот момент у этого боксера не было чемпионского пояса, Джимми полагал, что его вполне можно считать чемпионом-преемником. Дело в том, что Спинкс отобрал титул у Холмса, а тот, в свою очередь, был истинным последователем народного чемпиона Джона Салливана[182]. Эти обстоятельства мотивировали меня, и к соревнованиям я смог снизить вес до 218 фунтов[183]. За день до боя я сказал журналистам: «Не в моих правилах проигрывать. Будьте уверены, что этот поединок не станет исключением. На этой планете нет никого, кто мог бы победить меня».

В такой непростой момент я продолжал играть роль высокомерного придурка. Я изо всех сил старался походить на Джека Пэланса[184] или Ричарда Уидмарка[185], переняв амплуа чванливого социопата. По моей просьбе мой выход на ринг сопровождался похоронным маршем. Я выглядел мрачным и пресыщенным жизнью. Но это был как раз тот образ, которого добивался Кас. Ему хотелось сформировать для меня имидж антисоциального чемпиона: «Смотрите на меня и трепещите! Я предам ваш мир проклятию забвением!» Да, я действительно устроил весь этот дерьмовый спектакль.