Стаи. Книга 1

Светило, и без того жаркое на такой высоте, било перпендикулярно склону, так что было очень тепло, тепло настолько, что они вынесли свои сокровища наружу. Яйца лежали, а точнее стояли, в небольшом рукотворном гнезде из камней, веток и листьев прямо у чёрного зева пещеры. Лесавесима и Хилья лежали головами к кладке, прижавшись друг к другу боками, и переплетя длинные хвосты. Их носы касались скорлупы двух яиц: одно ржаво-рыжего цвета, второе бежевого. Тепловые сенсоры на мордочках позволяли замерять температуру гнезда, всех поверхностей яиц, и дрёма крылатых существ время от времени нарушалась. Они то поворачивали бесценные дары — прятали в тень сильно нагретую сторону, подставляя лучам более прохладную — то на какое-то время, особенно в полдень, засыпали их листьями, сберегая от ненужного перегрева.

Каждый новый день их жизни был наполнен счастьем, душевным теплом, что они дарили друг другу, и сладостным ожиданием великого события. Они могли бы так ждать вечность, согреваемые ласковыми лучами солнца, но ждать вечно не пришлось…

Обе сестры одновременно проснулись как от толчка — длинные шеи вздёрнули головы вверх, красивые глаза вмиг распахнулись. Впрочем, почему как? Спросонья они подумали, что почудилось, но оба яйца туже снова почти синхронно содрогнулись. Хилья и Лесавесима тут же оказались на ногах, в испуге замерев над своими чадами. Неужели пора? Два овала в хитросплетении веток и камней снова шевельнулись, и подруги тут же потеряли головы от счастья.

«Ну, с Богом!» — подумала Мирра, с напряжением глядя на Элана и Ханнеле.

За стеклом странная парочка стояла на четвереньках, припав к искусственным маткам — те уже вибрировали, дети, пока неуверенно, пытались пробиться наружу.

Ольга всё также невозмутимо восседала на своём троне. Генерируемый ей зов нарастал все последние дни, синхронно с ростом крылатых созданий. Было очень важно правильно рассчитать момент, когда сила псевдосознания дитя достигнет максимума, тогда и должен состояться акт деторождения — уже в двух случаях удалось добиться абсолютного соответствия! И это была её заслуга. Денно и нощно она анализировала тысячи составляющих: параметры роста эмбрионов, соотносила течение времени в Океанесе и в окружающем пространстве (оно не всегда шло ритмично и неудержимо, особенно при выходах из погружения Афалии и Линары), следила за жизненными ритмами Лесавесимы и Хильи. Собственно, именно её неустанный труд и был ключом к успеху. Она сама и стала спасительным якорем, без которого эволэк всегда очертя голову кидался в жизнь зазеркалья, отрекаясь от былой жизни.

Мирра кинулась от прозрачной стены к терминалу.

— Что там Деилес, думает выходить? — с тревогой в голосе спросила она.